Читаем 2666 полностью

Год 1995-й начался с обнаружения, пятого января, еще одной убитой женщины. В этот раз это был скелет, захороненный в неглубокой яме на ферме, которая принадлежала эхидо «Ихос-де-Морелос». Нашедшие его крестьяне не знали, что это женщина. Сначала они подумали, что это кто-то низенького роста. Ни одежды, никаких других вещей при скелете не обнаружили — и оттого не опознали. Крестьяне вызвали полицию, которая соизволила явиться только через шесть часов, сняла показания с каждого, кто принимал участие в обнаружении трупа и еще назадавала вопросов: не пропадал ли недавно какой-нибудь фермер, не было ли драк, не вел ли кто-нибудь себя не так, как обычно, в последнее время. Естественно, двое молодых людей недавно покинули эхидо, но это случалось каждый год — молодежь уезжала в Санта-Тереса, или Ногалес, или Соединенные Штаты. Драки случались, но ничего серьезного. Поведение фермеров постоянно меняется и зависит от сезона, от урожая, от того, сколько скота осталось (а осталось мало), — короче, от экономического положения, как и во всем мире. Судмедэксперт в Санта-Тереса быстро установил, что это скелет женщины. Если учесть, что одежду или ее остатки не нашли в яме, где закопали тело, можно без труда сделать вывод: речь идет об убийстве. Как ее убили? Этого я определить не могу. А когда? Возможно, месяца три назад, хотя с этим последним пунктом я бы не рискнул выносить какие-либо окончательные суждения: трупы могут разлагаться с разной скоростью, так что, если нужна точная дата, лучше переправить кости в Экспертно-анатомический институт в Эрмосильо, а еще лучше — в столицу. Полиция Санта-Тереса выступила с заявлением, где за общими словами скрывалось очевидное желание снять с себя какую-либо ответственность. Убийцей мог оказаться любой водитель, что ехал из Нижней Калифорнии в Чиауа, а убитая — автостопщицей, которую подобрали в Тихуане, убили в Сарике и почему-то захоронили здесь.

Пятнадцатого января нашли еще одну женщину. Звали ее Клаудия Перес Мильян. Тело обнаружили на улице Сауаритос. На покойной был черный свитер, на каждой руке — по два кольца из бижутерии, это помимо обручального. На ней не нашли ни юбки, ни трусов, хотя на ногах остались красные туфли без каблуков из кожзаменителя. Ее изнасиловали и задушили, а тело завернули в белую накидку, словно бы убийца планировал перевезти его в другое место и вдруг решил, — возможно, под влиянием обстоятельств, — выбросить позади мусорного контейнера на улице Сауаритос. Клаудии Перес Мильян был тридцать один год, она жила с мужем и двумя сыновьями на улице Маркесас, недалеко от места, где нашли труп. Когда полиция приехала туда, никто не открыл дверь, хотя изнутри доносились плач и крики. Имея на руках судебный ордер, полиция взломала дверь и в одной из комнат, запертой на ключ, нашла двоих несовершеннолетних — Хуана Апарисьо Переса и его брата Франка Апарисьо Переса. В комнате стояло ведро с питьевой водой, и лежали два пакета с хлебом. Во время допроса в присутствии детского психолога оба показали, что прошлой ночью их запер именно отец, Хуан Апарисьо Регла. Затем они услышали шум и крики, но не могли уточнить, ни кто кричал, ни кто шумел, а потом уснули. А следующим утром дома уже никого не было, и когда они услышали полицейских, то начали кричать. Подозреваемый Хуан Апарисьо Регла являлся владельцем машины, которую также не нашли, из чего следует, что он сбежал на ней после убийства супруги. Клаудия Перес Мильян работала официанткой в кафетерии в центре города. Место работы Хуана Апарисьо Регла не удалось установить: кто-то говорил, что он работает на фабрике, кто-то — что он занимается нелегальной переправкой эмигрантов в Соединенные Штаты. Был мгновенно выдан ордер на розыск и поимку, но люди знающие прекрасно понимали: в город он никогда больше не вернется.