Читаем 2666 полностью

Месяц спустя в том же районе Ломас-дель-Торо обнаружили труп Ребекки Фернандес де Ойос: тридцати трех лет, смуглая, с длинными, до пояса, волосами; она работала официанткой в баре «Эль-Катрин», расположенном на улице Халапа в соседнем районе Рубен Дарио, а еще раньше работала на фабриках «Холмс&Вест» и «Айво», откуда ее уволили за то, что она хотела организовать профсоюз. Ребекка Фернандес де Ойос была родом из Оахаки, впрочем, она жила здесь, на севере Соноры, уже более десяти лет. Раньше, когда ей было восемнадцать, она проживала в Тихуане, как о том свидетельствует реестр проституток, а также попробовала — правда, безуспешно — перебраться в Соединенные Штаты, откуда иммиграционная полиция четыре раза возвращала ее в Мексику. Труп обнаружила подруга, у который был ключ от дома: ее насторожило, что Ребекка не вышла на работу в «Эль-Катрин» — как она показала в дальнейшем, убитая была женщиной ответственной и не ходила на работу только в случаях сильнейшего недомогания. В доме, сказала подруга, все оказалось как обычно — то есть она не заметила ничего такого, что предупредило бы ее заранее о том, что она увидит. Это был маленький дом: гостиная, спальня, кухня и туалет. Зайдя внутрь, она обнаружила труп: тот лежал на полу, словно бы девушка упала и сильно ударилась головой — та, впрочем, не кровоточила. Только попытавшись привести ее в чувство холодной водой, подруга поняла, что Ребекка мертва. Она позвонила в полицию и в Красный Крест из телефона-автомата и вернулась домой, перенесла труп подруги на кровать, устроилась в одном из кресел в гостиной и включила какую-то телевизионную программу, чтобы скрасить ожидание. Красный Крест прибыл намного раньше полиции. Приехали двое мужчин — один очень молодой, моложе двадцати, а другой — лет сорока пяти и оттого походивший на отца парнишки. Именно он сказал, что тут уже ничем не поможешь. Ребекка мертва. Потом спросил, где подруга нашла труп, она ответила, что в ванной. Тогда нужно снова переместить его в ванную, вам же не нужны проблемы с полицией, сказал мужчина, жестом показывая мальчику, чтобы взял убитую за ноги; сам же взялся за плечи, и так они вернули Ребекку в естественную обстановку ее смерти. Затем санитар спросил, в какой позе подруга ее нашла: сидела ли Ребекка на унитазе или опиралась на него, лежала ли на полу или, свернувшись калачиком, в углу. Тогда подруга выключила телевизор и подошла к двери в ванную и начала давать инструкции, пока эти двое не придали телу изначальную позу. Потом все трое стояли у двери и смотрели на Ребекку. Та, казалось, погружалась в море белой плитки. В конце концов они устали или им наскучило, и все трое пошли и сели: она — в кресло, а санитары — к столу, и начали курить какие-то чудовищные сигареты, которые санитар извлек из заднего кармана брюк. Вы, наверное, к такому уже привыкли, ни с того ни с сего сказала подруга. По-разному бывает, пожал плечами санитар — он не понял, говорила ли она о табаке или о ежедневном перетаскивании трупов и раненых. На следующий день судмедэксперт написал в отчете, что причиной смерти стало удушение. Покойная занималась сексом за несколько часов до убийства, однако экспертиза не сумела с точностью сказать, изнасиловали ее или нет. Скорее всего, нет — так заявил медик, когда от него потребовали озвучить вывод. Полиция попыталась задержать любовника убитой, некоего Педро Переса Очоа, но, когда они наконец — через неделю — нашли его адрес и приехали к нему домой, объект их поисков успел уехать несколько дней тому назад. Дом Педро Переса Очоа стоял в конце улицы Сайюка, что в районе Лас-Флорес, и представлял собой хибару, сложенную из необожженного кирпича и каких-то отходов; в ней помещались лишь матрас и стол, а буквально в нескольких метрах проходил водоотвод фабрики «Ист-Вест», на которой он работал. Соседи сказали, что он был человеком ответственным и в общем следил за собой, из чего тут же сделали вывод: парень принимал душ в доме Ребекки — во всяком случае, в течение последних месяцев. Никто не знал, откуда он родом, поэтому приказ о задержании никуда не отправили. «Ист-Вест» утеряла его трудовую книжку — впрочем, на сборочных фабриках это отнюдь не редкость: текучка рабочих кадров там постоянная. Внутри хибары обнаружили пару спортивных журналов, биографию Флореса Магона, несколько толстовок, пару сандалий, две пары шортов и три фотографии мексиканских боксеров, вырезанных из журнала и наклеенных на стену, у которой лежал матрас, — словно бы Перес Очоа, перед тем как уснуть, хотел, чтобы лица и бойцовые стойки этих чемпионов навечно отпечатались на сетчатке его глаз.