Читаем 2666 полностью

На следующий день он проснулся в своей гостинице в одиночестве, с сильным ощущением, что накануне увидел или услышал что-то запрещенное. В любом случае, что-то глубоко неадекватное и неправильное. Он попытался взять интервью у Хуана де Дьос Мартинеса. В кабинете, где сидела судебная полиция, он нашел только двоих мужиков — те резались в кости, а третий смотрел за игрой. Все трое оказались судейскими. Серхио представился и сел на стул подождать: ему сказали, что Хуан де Дьос Мартинес вот-вот приедет. Судейские все как один были в куртках и спортивных штанах. У каждого игрока стояла чашка с бобами, и с каждым броском костей несколько фасолин вынималось и выкладывалось в центр стола. Гонсалесу показалось странным: такие видные мужики и на фасоль играют, но тут дело пошло еще страннее — некоторые фасолины в центре стола подскакивали. Серхио пригляделся: точно, время от времени одна или две фасолины подпрыгивали — невысоко, сантиметра на четыре или на два вверх, — но это же все равно засчитывалось за прыжок! Игроки на поведение фасоли не обращали никакого внимания. Они клали кости, числом пять штук, в специальный стаканчик, трясли его и тут же выбрасывали кости на стол. И приговаривали: чтоб у меня рука занемела или в пыль сотру, или голяк, или двойной замот, или косоглазый, или шар пинбольный, или дебил криворукий, или не выбрасывай — да так, словно это были имена богов или обрядовые слова, которые никто не понимал, но был обязан им подчиняться. Судейский, который не играл, согласно кивал. Серхио Гонсалес спросил: это и есть прыгучие бобы? Судейский посмотрел на него и кивнул: да, мол. Я столько за всю жизнь не видел, сказал Серхио. На самом деле ни одного еще не видел. Когда Хуан де Дьос Мартинес пришел, коллеги все еще играли. На Хуане де Дьос Мартинесе красовался серый, немного помятый костюм и темно-зеленый галстук. Они сели за самый прибранный — Гонсалес это мог бы подтвердить — стол и стали говорить о Грешнике. Судейский попросил не включать его слова в статью, но сказал: похоже, Грешник — просто больной человек. А что у него за болезнь? — прошептал Гонсалес, сообразив, что Хуан де Дьос Мартинес не хотел, чтобы его слышали коллеги. Сакрофобия. А это что такое? Страх и отвращение к священным предметам, ответил судейский. Он считал, что Грешник оскверняет церкви, но убийства — непредумышленные. Они все случайны, а Грешник просто хотел выпустить свой гнев по отношению к статуям святых.