Читаем 2666 полностью

Этой ночью незнакомец из церкви Сан-Рафаэль вошел в церковь Сан-Тадео в районе Кино, который раскинулся между зарослями кустов и пологими холмами на юго-западной стороне Санта-Тереса. Хуану де Дьос Мартинесу, судейскому, позвонили в полночь. Он смотрел телевизор, а после звонка собрал со стола грязную посуду и поставил все в раковину. Из ящика прикроватной тумбочки вытащил пистолет и сложенный вчетверо фоторобот подозреваемого и сбежал вниз по лестнице в гараж, где стоял его красный «Шеви-Астра». Приехав к церкви Сан-Тадео, он увидел нескольких женщин, сидевших на кирпичной лестнице. Их было немного. Внутри церкви разглядел судейского чина, Хосе Маркеса: тот выслушивал показания священника. Хуан спросил какого-то полицейского, приехала ли скорая. Тот с улыбкой ответил, что на этот раз раненых нет. И вообще, какого хрена тут творится? Два криминалиста пытались снять отпечатки пальцев со статуи Христа, лежавшей на полу рядом с алтарем. На этот раз псих никого не порезал, сказал Хосе Маркес, закончив разговаривать со священником. Хуан спросил, что тут произошло. Этот сраный наркоман заявился сюда ближе к десяти вечера, сказал Маркес. При нем была финка или нож. Сел на заднюю скамью. Вон туда. Там темнее всего. Старушка услышала, как он плачет. Непонятно, чувак плакал от печали или от удовольствия. И ссал. Тогда старушка пошла за священником, а чувак подскочил и принялся разбивать статуи. Расколотил Иисуса, Матерь Божию Гуадалупскую и пару святых до кучи. А потом ушел. И всё? — спросил Хуан де Дьос Мартинес. Всё, ответил Маркес. Некоторое время они вдвоем опрашивали свидетелей. По описаниям, это был тот же преступник, что заходил в церковь Сан-Рафаэль. Хуан показал священнику фоторобот. Падре был совсем молоденький и, похоже, очень усталый, но не из-за того, что случилось вечером, а из-за какого-то груза, который он волок на себе год за годом. Похоже, да, подтвердил священник без особого энтузиазма. В церкви пахло ладаном и мочой. Разбросанные по полу осколки гипса напомнили Хуану какой-то фильм, но вспомнить, какой, не получилось. Хуан пошевелил кончиком ноги один из осколков — похоже, обломок руки. Тот буквально вымок в моче. Ты заметил? — поинтересовался Маркес. Что именно? У этого говнюка мочевой пузырь чудовищного размера. Или он терпит до упора и бежит в церковь, чтобы проссаться. Выйдя, Хуан увидел журналистов «Вестника Севера» и «Трибуны Санта-Тереса», которые расспрашивали зевак. Резко свернул на прилегающие к церкви улочки — хотелось побродить одному. Здесь не пахло ладаном, но воздух иногда приносил «ароматы» чьего-то сортира. Фонари едва освещали улицы. Мне не приходилось тут бывать раньше, сказал себе Хуан де Дьос Мартинес. В конце улицы разглядел тень огромного дерева. Дерево высилось посреди жалкого симулякра площади: голое каменное полукружие и дерево — вот и весь сквер. Вокруг жители наскоро и неумело сколотили скамейки, чтобы сидеть в теньке и наслаждаться прохладой. Когда-то тут было индейское поселение, припомнил судейский. Это ему рассказал полицейский, который раньше жил в этом районе. Хуан рухнул на скамейку и вперил взгляд в огромную тень дерева, что угрожающе вырисовывалась на фоне звездного неба. И где теперь те индейцы? Он вспомнил директрису психлечебницы. Вот бы поговорить с ней прямо сейчас, но нет — он не осмелится позвонить ей.