Второй раз она видела Ивана Вадимовича у него дома. Мать тогда случайно взяла ее ключи от комнаты, и Лена днем ткнулась в закрытую дверь. Пока она размышляла, что делать, зазвонил общий телефон в коридоре. Звонила мать. Она извинилась (неслыханное дело!) и предложила приехать и взять ключи. Ехать нужно было на 5-ю Советскую – на автобусе через весь центр. Лена ни разу не была в этой части города. Названия улиц – 1, 2, 3-я Советские казались формальными, неживыми, но район Лене понравился. Она вышла на остановку раньше и пошла пешком. В отличие от холодной, потусторонней, неприветливой Коломны здесь было уютно. Вроде те же обшарпанные дома, бедно одетые прохожие, но по-другому. По широкому Суворовскому неслись машины. Родители вели детей из сада. Подростки, зависавшие в подворотне, с интересом проводили Лену взглядом. Она задержалась и смотрела, как в заросшем сквере бабушка с тележкой крошила хлеб голубям. Птицы не боялись ее, прыгали на ноги и на одежду, самые смелые подлетали и клевали хлеб из рук.

Квартира Ивана Вадимовича оказалась коммуналкой, похожей на ту, в которой жили они, только комнат было аж десять штук. Дверь ей открыла мать, она передала ключи через порог, явно намереваясь распрощаться на этом, но в двери возник сам Иван Вадимович. Он предложил Лене зайти в комнату. Мать поджала губы. От них обоих пахло алкоголем. Лене стало любопытно, и она зашла. В комнате был накрыт стол – полупустая бутылка водки и закуска. Вот почему мать не хотела, чтобы дочь заходила. Иван Вадимович предложил чаю. Мать опять напряглась, и Лена не стала ее мучить, отказалась, но попросила показать квартиру. Лену покорил длиннющий коридор и кухня с печкой, такой не было в их коммуналке. Новый друг матери, по-видимому, всегда ходил в куртке с розой. На шутливый вопрос Лены он ответил, что куртку ему подарила ее мама, поэтому он готов в ней даже спать. Это было неожиданно, мать никогда и ничего не дарила своим «новым друзьям», потому что считала подарки мужчинам глупостью и пошлостью.

Этот несчастный мужчина чем-то зацепил мать. Лена, познавшая первую школьную любовь (со всей практичностью она отсчитывала первую садовскую, первую и вторую школьную и потом – институтские любови), видела взгляды, которыми обменивались мать и Иван Вадимович. Третий раз Лена видела его с матерью на улице – пара переходила Невский. Выглядели они оба прилично, и Лена подумала, как много может быть скрыто за обычным внешним видом.

<p>Глава двенадцатая,</p>

Ночь прошла спокойно. Лена коротко рассказала мужу историю исчезновения матери, о коммуналке на 5-й Советской и о куртке с вышитой розой. Поплакала немного и уснула. Миша прислушивался к дыханию жены и вспоминал вечер, когда помог ее матери дойти до квартиры. Теща тогда перебрала, но не выглядела асоциальной или алкоголичкой. Миша быстро выбросил происшествие из головы. Позже оказалось, что Лена переживала, что он кому-то расскажет. Выпускной подтвердил первое впечатление Миши – мать Лены вовсе не алкоголичка. Ему показалось, что Лена сторонится ее. Но на выпускном это были лишь обрывки мыслей, было не до новенькой и не до ее матери. Он помогал с организацией праздника, помог другу устроить свидание с одноклассницей, в которую тот был влюблен. Выпускной запомнился ему больше всего тоской по любви, которая многих захватила в одиннадцатом классе. Взять того же друга – любил он безответно, хоть и сильно. У самого Миши, который со всеми был в хороших отношениях, влюбиться в школе не получилось.

Лена рассказала об алкоголизме матери и о своей жизни с ней не сразу, лет через десять после свадьбы. Мишу изумило, что она так долго молчала, но жена объяснила, что вспоминать для нее – как заново переживать. Она даже не сразу сказала, что мать исчезла. Миша поначалу думал, что она уехала, а Лена осталась в Петербурге учиться. Правда открылась неожиданно. Миша пришел в общагу с тортом отпраздновать свое первое трудоустройство, Лена заканчивала разговор с тетей.

– Нет, в милиции не была. Ходила полгода назад – сказали, можно уже не ходить. Только за свидетельством о смерти. Или когда объявится.

Лена помолчала, слушала, что ответит тетя.

– Нет, не верю, – сказала она после паузы.

Когда она попрощалась и повесила трубку, Миша поинтересовался, о чем была речь.

– О маме, – ответила Лена. – В августе двухтысячного она ушла на работу и не вернулась.