Читаем 220 метров полностью

В детстве Михаила домашние задания проверял исключительно отец, потому что мать через пять минут уже взрывалась, кричала, швыряла тетради на стол и тыкала указательным пальцем в учебник так, что пару раз ломала ноготь. Но когда отец проверял домашку у внучек, происходило то же самое, с той лишь разницей, что гневался отец на составителей учебников, имбецилов и идиотов, или на вторых идиотов – родителей, которые не научили внучек элементарным вещам, которые ему приходится объяснять самому. Иногда доставалось и учителям, но редко, потому что мать отгоняла его от тетрадей и усаживалась проверять домашку сама. Со стороны это выглядело как забавный семейный спектакль, где каждый играет отрепетированную роль. Мать и отец порой пили успокоительные.

Вспоминая милые сцены семейной жизни – с родителями и в собственном доме, Михаил не заметил, как на автомате свернул на Радищева и по любимой улице Рылеева дошел до Дома детского творчества. У входной двери он выудил из урны пару целых бахил, без них не пускали, а свои у Михаила закончились, а потом расписался в книге посещений у вахтера. Посторонние в помещение не допускались, но Михаил часто помогал в кружке, который вела Лена, поэтому примелькался у охранников.

Лена с остекленевшим взглядом бегала по первому этажу и давала указания грузчикам, техработникам, другим преподавателям и подросткам из своего кружка. В холле художник дорисовывал декорацию. Присмотревшись, Михаил различил в ней планету. Еще несколько подсыхали, прислоненные к стене. Лена заметила мужа и потащила в актовый зал.

– Помоги раскинуть провода. Вот техник, он скажет. – Она довела его до мужичка с усами, который колдовал над музыкальным пультом в середине зала.

– Хоть бы поздоровалась, – сказал в спину Лены, когда она уходила.

Лена обернулась, махнула рукой – раздражавший его жест «отстань, не до тебя».

С проводами в этот раз было хитрее обычного: действующих лиц, а ставили «Маленького принца», было много – и роза, и удав со слоном и даже одна из планет планировались живыми и говорящими. Плюс сцену обставили декорациями: по ходу действия актеры переходили от одной планеты к другой. У каждой было свое освещение. Техник разработал хитрую систему подвода электричества, чтобы никто из детей не споткнулся о провода и чтобы все светилось как было задумано. Возились до десяти вечера.

– Пойдем домой, больше не могу, – сказала Лена.

Остававшиеся до последнего сотрудники побросали работу и направились к выходу. Когда ехали за детьми на такси, Лена рассказала, что случилось.

– У филиала отчетный концерт, а им весь зал залило. Даже декорации размокли. Пришлось новые стряпать на ходу.

– Вам вот за все это заплатят? – спросил Михаил.

– Нет, – спокойно ответила Лена.

В прихожей у родителей пришлось выслушать от матери долгий отчет обо всем: как она забрала девочек, как на нее посмотрела вахтерша, во сколько и как дети поели, сколько делали уроки и какие были ошибки, какие предметы надо подтянуть. Он несколько раз порывался выйти и вывести детей, но мать заходила на новый виток монолога. Дети, одетые в пуховики, потели и просились домой. Лена с непроницаемым лицом смотрела в зазор между дверями, ведущими в гостиную, – она терпеть не могла родительских наставлений. Михаил слушал и кивал, улыбался, обещал, что обязательно сделают, подтянут, подготовят, поговорят и проконтролируют. И вот Лена глубоко вдохнула и перевела мертвый, немигающий взгляд на говорившую без остановки мать, затем на молчавшего отца.

– Теперь точно пора, – сказал Михаил, прервав мать. Он потянулся и поцеловал ее в щеку, потом прихватил дочек за руки и потянул их к выходу.

– Всегда бегом, ни посидеть, ни поговорить, – раздались им вслед сетования матери.

Домой решили прогуляться пешком, идти было десять минут. Девчонки убежали вперед на любимую площадку. Лена и Миша шли, взявшись за руки.

– Как ты это терпишь? Еще и улыбаешься, – спросила Лена.

– Просто пропускаю мимо ушей, – ответил Михаил.

Дошли до площадки, где дочери качались на круглых качелях, посидели молча, глядя на них.

– Соне новая куртка нужна. Эта полиняла, – сказала Лена.

– Могу завтра сходить с ней в Детский мир, – ответил Михаил.

Взгляд у Лены был все еще неживой – должно быть, устала в суете с переносом спектакля.

– Давай по пивасу? Все равно уже не уложим вовремя, – предложил Михаил.

– Лучше по вину, – ответила Лена.

Михаил пошел в магазин через дорогу, где даже ночью можно было купить открытую бутылку. Взял подороже, новозеландское. Они разлили вино по пластиковым стаканчикам, чокнулись, выпили. Подбежали девчонки.

– Нам что-то купили? – спросила Соня.

– Не купил! Представляешь, забыл! – с сожалением воскликнул Михаил и почувствовал вину и растерянность.

– Ужасные родители, – сказала Лена и налила себе еще вина.

Но девочки не стали ныть и просить сбегать за шоколадкой, а просто убежали и толкались на горке.

– Как ваш труп? Нашли убийцу? – спросила Лена.

– Да куда там. Следователь попросил посидеть с ним на допросе: сказал, что меня жильцы знают и будут лучше говорить.