Читаем 220 метров полностью

– Собутыльники? – подсказал Скрынников. – Эксперты исследовали тело, которое вчера было обнаружено. Это женщина около сорока пяти лет на момент смерти, рост сто шестьдесят пять. Темные волосы до плеч.

Роман Петрович захлопал глазами – признак раздумья.

– Кто его знает, – выдал он, – это же коммуналка, людей всегда много жило.

– Год смерти – двухтысячный. Вспоминайте. Вы с кем-то тогда встречались? Может быть, Иван Вадимович? – напирал Скрынников.

– Чего мы-то сразу? – захлопал глазами Роман Петрович. – Труп у Наташки нашли! Ее и проверяйте!

Хоть он и напирал голосом, но заметно испугался.

– Проверим. Только вот Валентина Афанасьевна утверждает, что у вашего друга Ивана была похожая женщина. И что они иногда встречались на кухне. Красивая. Припоминаете?

– Любка, что ли? – спросил Роман Петрович и тут же осекся, опустил глаза и начал поправлять три пера на голове.

– Так, интересно, что за Любка. Расскажите, пожалуйста, подробнее, – агрессивно наклоняясь к несчастному алкоголику, потребовал следователь.

Роман Петрович сглотнул. Мише стало его жалко.

– Ну, была у Ваньки Люба.

– И что с Любой стало? – спросил Скрынников.

– Разбежались, ясное дело.

– Когда они встречались?

– Разве я вспомню. Может, раньше, может, позже.

– Может, и в двухтысячном?

– И так может быть, – согласился алкоголик.

– Кто она была такая? – спросил Скрынников.

– Мы баб-то не обсуждаем, – ответил Роман Петрович. – Не сплетники. Много других было, что ж их всех запоминать?

– Эту вы запомнили, – возразил Скрынников.

– Интересная она была. Ванька тогда еще работал, думал жениться.

– Что ж не женился?

– Не по Сеньке шапка. Он забухал, когда она ушла. А потом начали на пару спиваться. Были бабы, ясное дело, но такой больше не видели.

Роман Петрович помолчал, разглядывая свою коленку.

– Помните историю с усилением балок в ванной и комнате Нателлы Валерьевны? – спросил Скрынников.

– Помню, – закивал алкоголик.

– Вы видели, как клали пол?

– Нет, зачем? Это же у Наташки.

– Пока что рисуется картина не в пользу вашего друга, – сказал Скрынников. – Или не в вашу. Может, Иван поссорился со своей Любовью, а вы помогли ему?

Роман Петрович открывал и закрывал рот от негодования.

– Вы что… Я тут при чем? Да и Ванька… Он не такой. И вообще – зачем убивать, любил он ее, говорю же.

– Ну хорошо, допустим, – согласился Скрынников. Он достал и протянул Роману Петровичу фото ножа.

– Такой нож в квартире видели?

– Не помню, – ответил тот, возвращая фото.

Дальше Скрынников попросил паспорт, переписал данные, сказал никуда не уезжать и ни с кем их разговор не обсуждать.

– А что… это… записывать не будем? – спросил Роман Петрович.

– Завтра, – коротко ответил следователь.

В коридоре он попросил напомнить, какая из дверей ведет в комнату Ивана Вадимовича. Дверь была заперта.

– Откроете? – спросил следователь.

Михаил подобрал ключ. Комната оказалась пуста.

Они оделись и вышли на лестницу. Скрынников набрал номер Ивана Вадимовича, но тот не брал трубку.

На улице следователь сбросил звонок.

– Думаете, это Иван Вадимович? – спросил Михаил.

Скрынников остановился у своей машины, положил на нее папку, потом достал из кармана тонкую шапку и надел ее.

– Мало ли что натворили ваши старики-разбойники. Но что-то знают, молчат. Посмотрим.

– Не надо у них взять подписку о невыезде?

– Да куда они денутся, – махнул рукой следователь.

– Вы нашли что-нибудь еще на теле? – спросил Михаил.

– Ничего, что указывало бы на преступника. В старых делах почти единственный выход – чистосердечное признание. Улик уже не найти, свидетели умерли.

– Зачем им признаваться, если все равно не докажут? – спросил Михаил.

– Не зачем, а почему, – поправил его Скрынников, взял папку, засунул под мышку и нахохлился от холода. – Человеческая психика непредсказуема. Некоторые признаются спустя годы, потому что не выдерживают вины.

– Достоевщина прямо, – прокомментировал Михаил. – И много так признались?

– Пока только один в моей карьере, – рассмеялся следователь. – Но надеюсь увидеть еще. И потом, есть способы внушить подозреваемому, что следствие все знает и он обложен со всех сторон. Вот это – более надежный путь.

– Значит, сейчас главное – узнать, кто жертва?

– Совершенно верно. Если жильцы в разговоре что-то вспомнят или проболтаются – звоните. Так, – он полез в карманы, потом расстегнул пальто и достал из заднего кармана брюк визитку, – возьмите мой номер. Поскольку вы мой проводник в этом деле, звоните и днем и ночью. Они вас хорошо знают и доверяют, может, расскажут вам. Не исключаю, что замешаны все старики.

– И Валентина Афанасьевна? – спросил Михаил.

– И она тоже.

– Но она кажется такой… нормальной, – сказал Михаил.

– Она, может, сама настолько верит в свое вранье, что с ходу не различить, – возразил следователь.

Скрынников отдал визитку Михаилу, и прямоугольный белый клочок оказался не визиткой, а обрезанным наполовину листом для заметок. На нем плохим почерком был написан номер сотового и имя. Михаил не без удовольствия подумал о «неидеальности» следователя.