Читаем 2084.ru полностью

– Вот же ты бобер-возмущенец. – Леха взял свой бокал, поднес к лицу, колыхнул жидкость в бокале, с наслаждением вдохнул пленительный дегтярный запах. – Ну, выпьемте уже наконец за наступающий! Трубы огнем горят.

– Выпьемте, – согласился Игорь, произведя те же манипуляции. – Последний раз небось празднуем в таком сочетании.

– Чой-та сразу последний?! – насторожился Лобачевский.

– Той-та. Ты хоть знаешь вообще, к примеру, какой на носу праздник?

– Конечно! Неделя мира и труда. Специально учреждена президентом Собчак в честь окончательного краха коммунистического реванша, чтобы народ мог спокойно посадить картошку на приусадебных участках, не отвлекаясь на всякие пустяки.

– Это потом придумали Неделю. А сначала было два праздника подряд – один первого мая, его и сейчас празднуют кое-где в мире, другой девятого. Не помнишь? Военный праздник.

– А, это… Вроде как был у коммуняк такой день освобождения… освобождения… Часто воевали, черти краснопузые!

– Палестины, – подсказал Семенов.

– Какой еще, нахрен, Палестины?! День освобождения Европы от… этого…

– Татаро-монгольского ига, – подсказал Семенов.

– Татаро-монгольского ига! – радостно подтвердил Лобачевский, потом задумался: – Подожди, это же разве при коммунистах было?.. – Он вздохнул. – Тебе хорошо, ты вон профессиональный бездельник, имеешь возможность на работе рыться в книгах и в Глобалнете, а я – бедный маленький коммерсант. Я кручусь как белка в колесе, ложусь в двенадцать ночи и встаю в пять утра. Думаешь, есть когда думать о праздниках? – Лешка снова вздохнул, еще более горестно и протяжно. Пригубил виски, покатал на языке. Дождался, пока приятель тоже отхлебнет и оценит волнующее креозотное послевкусие. – Ну и что там с твоим праздником?

– Отменить хотят, – сказал Семенов. – Уже объявили. Не слыхал? Хотят оставить ровно неделю на мир и труд – с первого по седьмое, а то получается слишком накладно для экономики. Говорят, ветераны Второй мировой все равно уже все поумирали, а современной молодежи это нафиг не надо…

– Носятся с этой современной молодежью, как с писаной торбой, – проворчал Лобачевский. – Оно понятно – демографический спад и все такое, один работающий кормит четырех пенсионеров и так далее. Но в наше время мы работали на совесть, несмотря на то, что никто не сдувал с нас пылинки и не предоставлял режима наибольшего благоприятствования. Это у пролетариата и прочего офисного планктона всегда было времени хоть отбавляй – восемь часов на работу, восемь часов на сон, восемь на глупости. А мы, коммерсанты, пахали как лошади. До сих пор пашем. – Он пожал плечами. – А что касается праздника – так и пес с ним. Только лучше будет. Это пусть бюджетники расстраиваются насчет потери лишних выходных, а мне что рождественские, что майские каникулы – сплошные убытки: народ покупает только водку и жратву, а на бытовую химию даже не глядит…

– Напомни мне, кстати, что ты вообще знаешь про Вторую мировую, – попросил Семенов.

– А! Ты все время это спрашиваешь, так я специально залез в Глобалнет, дабы тебя просветить. Итак… – Леша поправил невидимые очки. – Я в кратком изложении. Американцы навешали Сталину по щам в Западном Берлине. Тем временем Нагасаки наехали на Хиросиму танками, а те сбросили на них единственную в государстве ядреную бомбу. А те на них. В общем, все, кроме американцев, умерли, и сейчас там плещется Охотское море. Аминь.

– Ну, примерно как-то так, – кивнул Семенов. – Если пользоваться информацией с «Бяки.ру».

– А ты какой пользуешься?..

«Мировое сообщество продолжает с тревогой следить за судьбой австрийского авиадиспетчера, по вине которого над Альпами произошло столкновение российского и казахского лайнеров, – поведал диктор в телевизоре. – Авиадиспетчер по-прежнему находится в состоянии глубокого психологического шока. За его состоянием круглосуточно наблюдает бригада квалифицированных психотерапевтов. Завтра в Австрию прибудут родственники потерпевших, чтобы выразить авиадиспетчеру свои глубокие соболезнования в связи с произошедшей трагедией. Руководство Евросоюза выплатит ему солидную денежную компенсацию за перенесенные в момент катастрофы тяжелейшие душевные страдания…»

– И этого зарежут, – недовольно проговорил Лобачевский, глядя на экран. – Как в том старом кино со Шварценеггером. Найдется еще один какой-нибудь ненормальный родственник погибшего в самолете, пырнет бедолагу ножом… Совсем люди озверели.

– Не пырнет, – заверил Семенов. – Одного раза хватило для науки. Авиадиспетчера сразу спрячут по программе защиты свидетелей. Уже спрятали. Европейцы в отличие от наших дорожат человеческой жизнью.