Читаем 2009_19 (618) полностью

Реформа образования — одна из наиболее популярных тем российской оппозиционной публицистики. Всем понятно, что образование реформируют не так, как нужно. Однако же разумных альтернатив критики не предлагают. Поэтому разговоры на эту тему остаются в рамках светской болтовни.

Думаю, что конструктивные подходы к реформированию образования (по крайней мере, высшего) должны строиться на принципах делократии, пропагандируемых главным редактором «Дуэли» Ю.И. Мухиным. В связи с этим я позволю себе высказать некоторые соображения.

Любимой мишенью для критики является в наши дни Единый Государственный Экзамен. Существует несколько позиций, с которых его можно критиковать. Меня пока интересует только одна сторона дела — сможем ли мы с помощью ЕГЭ обеспечить полноценный набор студентов в ВУЗы? И если нет, то почему?

Для меня ответ очевиден: нет, не можем. Поскольку прием по ЕГЭ доводит до логического завершения главный порок нынешней системы приема в ВУЗы. Этот порок заключается в том, что Высшие Учебные Заведения и создаваемые ими Приемные Комиссии абсолютно не интересуются профессиональными способностями абитуриентов.

Подобная ситуация не случайна. Приемная комиссия ВУЗа служит ВУЗу. А ВУЗ заинтересован в хороших студентах. То есть в студентах, которых легко учить. Неявно предполагается, что легко обучаемый студент станет в будущем хорошим специалистом. А если и не станет, то расплачиваться за это будет не ВУЗ, а организации, в которых этот специалист будет работать. А также потребители продукции, которую производит эта организация.

До эпохи всеобщего ЕГЭ задания вступительных экзаменов в соответствующий ВУЗ составляли сами работники ВУЗа. Они же и принимали экзамены, набирая студентов ДЛЯ СЕБЯ. После введения ЕГЭ эту деятельность передали в руки чиновников и финансируемых ими специалистов. То есть в руки людей, которые никак не отвечают за качество подготовки будущих специалистов ВУЗе и даже не представляют себе специфики конкретных профессий и специальностей.

Без сомнения, ЕГЭ хуже, чем традиционная система вступительных экзаменов. Хотя бы потому, что ВУЗ все-таки стремится набрать хороших студентов. Если же студенты будут слабыми, то мучиться с ними придется тем же преподавателям. Но и традиционная система имеет свою уязвимую сторону. Она заключается в том, что легко обучаемый студент далеко не всегда становится хорошим специалистом.

Из этих соображений следует простой логический вывод: Требования к абитуриентам и Правила приема в конкретный ВУЗ должны разрабатывать или организации, для которых этот ВУЗ готовит специалистов, или (что лучше, но не всегда реально) потребители продукции этих организаций. Так, Правила приема в элитарные технические ВУЗы должны разрабатываться концерном Росвооружение и согласовываться с Министерством обороны РФ, Правила приема в Московский, Санкт-Петербургский и Новосибирский университеты — Российской академией наук, Правила приема в ВУЗы, готовящие адвокатов по уголовных делам, — Всероссийским съездом Воров в Законе.

Единые правила приема для всех ВУЗов страны — это полный нонсенс. По той простой причины, что ВУЗы разные и разных специалистов готовят. Еще большим нонсенсом являются единые для всех ВУЗов требования на вступительном экзамене ну, например, по физике. В техническом ВУЗе этот экзамен должен выявлять инженерные способности, в педагогическом ВУЗе — умение ярко, образно и интересно изложить материал. По последней причине письменные экзамены в Педагогическом ВУЗе совершенно бессмысленны.

Кто должен финансировать высшее образование? Ведь оно на самом деле достаточно дорого стоит.

На мой взгляд, вопрос поставлен некорректно. Прежде, чем ответить на вопрос «кто?», нужно ответить на вопрос «когда?».

Труд педагога (школьного ли, ВУЗовского ли) в некоторым смысле напоминает труд садовника. Его результаты становятся видны лишь через много-много лет. Садовник до этого скорее всего не доживет, но зато его внуки будут наслаждаться сладкими яблоками и грушами.

Думаю, что высшее образование нужно оплачивать только тогда, когда созреют его плоды. То есть, выпускник ВУЗа превратится в действительно высококвалифицированного специалиста. Если же плоды не созреют, то и платить за получение высшего образования не следует.

Это можно осуществить, введя закон, по которому организация, использующая труд специалиста, будет платить налог в пользу ВУЗа, этого специалиста подготовившего. О таком подходе очень хорошо сказал мудрый Гамзат Цадаса:

Конь ударом копыта свирепого волка убил,Но крестьянин быку благодарность за это принес.Это подвиг овса, что коня богатырски вскормил,Ну а кто, как не бык, наше поле вспахал под овес!

С ростом зарплаты специалиста налог в пользу ВУЗа должен расти сильно опережающими темпами. А если человек будет работать не по специальности, то налог будет перечисляться не ВУЗу, а в доход государства.

Перейти на страницу:

Похожие книги

Мохнатый бог
Мохнатый бог

Книга «Мохнатый бог» посвящена зверю, который не меньше, чем двуглавый орёл, может претендовать на право помещаться на гербе России, — бурому медведю. Во всём мире наша страна ассоциируется именно с медведем, будь то карикатуры, аллегорические образы или кодовые названия. Медведь для России значит больше, чем для «старой доброй Англии» плющ или дуб, для Испании — вепрь, и вообще любой другой геральдический образ Европы.Автор книги — Михаил Кречмар, кандидат биологических наук, исследователь и путешественник, член Международной ассоциации по изучению и охране медведей — изучал бурых медведей более 20 лет — на Колыме, Чукотке, Аляске и в Уссурийском крае. Но науки в этой книге нет — или почти нет. А есть своеобразная «медвежья энциклопедия», в которой живым литературным языком рассказано, кто такие бурые медведи, где они живут, сколько медведей в мире, как убивают их люди и как медведи убивают людей.А также — какое место занимали медведи в истории России и мира, как и почему вера в Медведя стала первым культом первобытного человечества, почему сказки с медведями так популярны у народов мира и можно ли убить медведя из пистолета… И в каждом из этих разделов автор находит для читателя нечто не известное прежде широкой публике.Есть здесь и глава, посвящённая печально известной практике охоты на медведя с вертолёта, — и здесь для читателя выясняется очень много неизвестного, касающегося «игр» власть имущих.Но все эти забавные, поучительные или просто любопытные истории при чтении превращаются в одну — историю взаимоотношений Человека Разумного и Бурого Медведя.Для широкого крута читателей.

Михаил Арсеньевич Кречмар

Публицистика / Приключения / Природа и животные / Прочая научная литература / Образование и наука
Кузькина мать
Кузькина мать

Новая книга выдающегося историка, писателя и военного аналитика Виктора Суворова, написанная в лучших традициях бестселлеров «Ледокол» и «Аквариум» — это грандиозная историческая реконструкция событий конца 1950-х — первой половины 1960-х годов, когда в результате противостояния СССР и США человечество оказалось на грани Третьей мировой войны, на волоске от гибели в глобальной ядерной катастрофе.Складывая известные и малоизвестные факты и события тех лет в единую мозаику, автор рассказывает об истинных причинах Берлинского и Карибского кризисов, о которых умалчивают официальная пропаганда, политики и историки в России и за рубежом. Эти события стали кульминацией второй половины XX столетия и предопределили историческую судьбу Советского Союза и коммунистической идеологии. «Кузькина мать: Хроника великого десятилетия» — новая сенсационная версия нашей истории, разрушающая привычные представления и мифы о движущих силах и причинах ключевых событий середины XX века. Эго книга о политических интригах и борьбе за власть внутри руководства СССР, о противостоянии двух сверхдержав и их спецслужб, о тайных разведывательных операциях и о людях, толкавших человечество к гибели и спасавших его.Книга содержит более 150 фотографий, в том числе уникальные архивные снимки, публикующиеся в России впервые.

Виктор Суворов

Публицистика / История / Образование и наука / Документальное
Том II
Том II

Юрий Фельзен (Николай Бернгардович Фрейденштейн, 1894–1943) вошел в историю литературы русской эмиграции как прозаик, критик и публицист, в чьем творчестве эстетические и философские предпосылки романа Марселя Пруста «В поисках утраченного времени» оригинально сплелись с наследием русской классической литературы.Фельзен принадлежал к младшему литературному поколению первой волны эмиграции, которое не успело сказать свое слово в России, художественно сложившись лишь за рубежом. Один из самых известных и оригинальных писателей «Парижской школы» эмигрантской словесности, Фельзен исчез из литературного обихода в русскоязычном рассеянии после Второй мировой войны по нескольким причинам. Отправив писателя в газовую камеру, немцы и их пособники сделали всё, чтобы уничтожить и память о нем – архив Фельзена исчез после ареста. Другой причиной является эстетический вызов, который проходит через художественную прозу Фельзена, отталкивающую искателей легкого чтения экспериментальным отказом от сюжетности в пользу установки на подробный психологический анализ и затрудненный синтаксис. «Книги Фельзена писаны "для немногих", – отмечал Георгий Адамович, добавляя однако: – Кто захочет в его произведения вчитаться, тот согласится, что в них есть поэтическое видение и психологическое открытие. Ни с какими другими книгами спутать их нельзя…»Насильственная смерть не позволила Фельзену закончить главный литературный проект – неопрустианский «роман с писателем», представляющий собой психологический роман-эпопею о творческом созревании русского писателя-эмигранта. Настоящее издание является первой попыткой познакомить российского читателя с творчеством и критической мыслью Юрия Фельзена в полном объеме.

Николай Гаврилович Чернышевский , Юрий Фельзен , Леонид Ливак

Публицистика / Проза / Советская классическая проза