Читаем 2008_45 (593) полностью

…Кончил — и к стопам ПетровымЩит и саблю положил;Но, казалось, вождь суровыйЧто-то в сердце затаил…

Этот исторический факт в Острогожске решили в 90-х годах прошлого столетия увековечить памятным камнем, установив его на месте, где стоял шатёр Петра I на Майдане (площадь для сбора казаков). Камень установлен среди хат (частные подворья) в основном в честь посещения Петром Великим Острогожска в 1696 году. Но, как говорят, из истории страниц не вырвешь, и на камне том было выбито имя Мазепы.

Посещая каждый год свою малую Родину, встречаясь с друзьями школьных лет, мы, отлично знающие историю страны и города, всегда фотографируемся у камня.

В этот приезд мне рассказали, что приезжало украинское телевидение, снимали камень со всех сторон, старались брать интервью у местных жителей, задавая провокационные вопросы. Многие отказывались с ними разговаривать. Как сказал мне мой товарищ Юрий Хаустов, живущий рядом с камнем: «Что они там покажут, никто не знает, но наверняка это будет брехня!».

Вот так, наш незаметный камень превращается в политический жупел. И никто не хочет сказать правду, что Петра можно обвинить в доверчивости, но… он был государственным человеком и пёкся о пользе государства, а Мазепа уже тогда больше думал о личной корысти. Подобное наблюдается и у современных последышей Мазепы. Что им мнение народа, ридная мати Украина? Свои личные интересы — вот главное.

Как мне сказал простой труженик, участник Великой Отечественной войны, дошедший до Харбина Иван Черкасов, а его слова можно отнести и к украинским, и русским властителям-олегархам: «Что для них Родина? Дойная корова, а народ раб для исполнения прихотей. Их стремление к сверхобогащению — это болезнь похлеще наркомании. Излечить её может только топор палача!». Конечно, звучит рефреном «лозунгам Французской революции, но, к сожалению, это так.

А что касается «памятного камня» в провинциальном городе Острогожске, то никто его не собирается убирать или мазать краской в связи с антироссийской истерией на Украине. «Из истории листов не вырвешь, — говорят местные жители, — к тому же мы на половину украинцы. Ведь нашими предками были и черкасы (украинские казаки, выходцы с Украины. — В.К.). Обидно только одно, что вековая поговорка «паны дерутся, а у холопов чубы трещат!» верна и в наши дни!».

Побеседовав со многими земляками, я пришёл к неутешительному выводу, что за заботой о хлебе насущном, у нас начисто забыли о духовном начале. Нынешней молодёжи мало известно о собственных исторических корнях, о славных делах предков. А ведь с этого начинается не только Родина, но и патриотичное отношение к ней.

В.Т. КУЛИНЧЕНКО

И ИЗ ПАМЯТИ ВЫШИБЛИ

Перейти на страницу:

Все книги серии Дуэль, 2008

Похожие книги

Николай II
Николай II

«Я начал читать… Это был шок: вся чудовищная ночь 17 июля, расстрел, двухдневная возня с трупами были обстоятельно и бесстрастно изложены… Апокалипсис, записанный очевидцем! Документ не был подписан, но одна из машинописных копий была выправлена от руки. И в конце документа (также от руки) был приписан страшный адрес – место могилы, где после расстрела были тайно захоронены трупы Царской Семьи…»Уникальное художественно-историческое исследование жизни последнего русского царя основано на редких, ранее не публиковавшихся архивных документах. В книгу вошли отрывки из дневников Николая и членов его семьи, переписка царя и царицы, доклады министров и военачальников, дипломатическая почта и донесения разведки. Последние месяцы жизни царской семьи и обстоятельства ее гибели расписаны по дням, а ночь убийства – почти поминутно. Досконально прослежены судьбы участников трагедии: родственников царя, его свиты, тех, кто отдал приказ об убийстве, и непосредственных исполнителей.

Эдвард Станиславович Радзинский , Элизабет Хереш , Марк Ферро , Сергей Львович Фирсов , Эдвард Радзинский , А Ф Кони

Биографии и Мемуары / Публицистика / История / Проза / Историческая проза
Славянский разлом. Украинско-польское иго в России
Славянский разлом. Украинско-польское иго в России

Почему центром всей российской истории принято считать Киев и юго-западные княжества? По чьей воле не менее древний Север (Новгород, Псков, Смоленск, Рязань) или Поволжье считаются как бы второсортными? В этой книге с беспощадной ясностью показано, по какой причине вся отечественная история изложена исключительно с прозападных, южно-славянских и польских позиций. Факты, собранные здесь, свидетельствуют, что речь идёт не о стечении обстоятельств, а о целенаправленной многовековой оккупации России, о тотальном духовно-религиозном диктате полонизированной публики, умело прикрывающей своё господство. Именно её представители, ставшие главной опорой романовского трона, сконструировали государственно-религиозный каркас, до сего дня блокирующий память нашего населения. Различные немцы и прочие, обильно хлынувшие в элиту со времён Петра I, лишь подправляли здание, возведённое не ими. Данная книга явится откровением для многих, поскольку слишком уж непривычен предлагаемый исторический ракурс.

Александр Владимирович Пыжиков

Публицистика
1968 (май 2008)
1968 (май 2008)

Содержание:НАСУЩНОЕ Драмы Лирика Анекдоты БЫЛОЕ Революция номер девять С места событий Ефим Зозуля - Сатириконцы Небесный ювелир ДУМЫ Мария Пахмутова, Василий Жарков - Год смерти Гагарина Михаил Харитонов - Не досталось им даже по пуле Борис Кагарлицкий - Два мира в зеркале 1968 года Дмитрий Ольшанский - Движуха Мариэтта Чудакова - Русским языком вам говорят! (Часть четвертая) ОБРАЗЫ Евгения Пищикова - Мы проиграли, сестра! Дмитрий Быков - Четыре урока оттепели Дмитрий Данилов - Кришна на окраине Аркадий Ипполитов - Гимн Свободе, ведущей народ ЛИЦА Олег Кашин - Хроника утекших событий ГРАЖДАНСТВО Евгения Долгинова - Гибель гидролиза Павел Пряников - В песок и опилки ВОИНСТВО Александр Храмчихин - Вторая индокитайская ХУДОЖЕСТВО Денис Горелов - Сползает по крыше старик Козлодоев Максим Семеляк - Лео, мой Лео ПАЛОМНИЧЕСТВО Карен Газарян - Где утомленному есть буйству уголок

Журнал «Русская жизнь» , авторов Коллектив

Публицистика / Документальное
Жертвы Ялты
Жертвы Ялты

Насильственная репатриация в СССР на протяжении 1943-47 годов — часть нашей истории, но не ее достояние. В Советском Союзе об этом не знают ничего, либо знают по слухам и урывками. Но эти урывки и слухи уже вошли в общественное сознание, и для того, чтобы их рассеять, чтобы хотя бы в первом приближении показать правду того, что произошло, необходима огромная работа, и работа действительно свободная. Свободная в архивных розысках, свободная в высказываниях мнений, а главное — духовно свободная от предрассудков…  Чем же ценен труд Н. Толстого, если и его еще недостаточно, чтобы заполнить этот пробел нашей истории? Прежде всего, полнотой описания, сведением воедино разрозненных фактов — где, когда, кого и как выдали. Примерно 34 используемых в книге документов публикуются впервые, и автор не ограничивается такими более или менее известными теперь событиями, как выдача казаков в Лиенце или армии Власова, хотя и здесь приводит много новых данных, но описывает операции по выдаче многих категорий перемещенных лиц хронологически и по странам. После такой книги невозможно больше отмахиваться от частных свидетельств, как «не имеющих объективного значения»Из этой книги, может быть, мы впервые по-настоящему узнали о масштабах народного сопротивления советскому режиму в годы Великой Отечественной войны, о причинах, заставивших более миллиона граждан СССР выбрать себе во временные союзники для свержения ненавистной коммунистической тирании гитлеровскую Германию. И только после появления в СССР первых копий книги на русском языке многие из потомков казаков впервые осознали, что не умерло казачество в 20–30-е годы, не все было истреблено или рассеяно по белу свету.

Николай Дмитриевич Толстой-Милославский , Николай Дмитриевич Толстой

Биографии и Мемуары / Документальная литература / Публицистика / История / Образование и наука / Документальное