Кстати, на президиуме горсовета 23 сентября этого года для обсуждения на предстоящей 14 октября сессии рассматривался вопрос — передавать или не передавать музей в связи с его новым статусом из коммунальной собственности в государственную. В ходе этого рассмотрения один из депутатов пугал собравшихся, что если «отдать музей Киеву, то тот его изуродует». Думается, что больше изуродовать данный музей, чем это сделали возглавлявшие музей в 1968–2005 гг. Рогачев и Мазепов, вряд ли кто уже сможет. Самое большее, нынешний Киев заставит организовать выставку «Голодомор в Севастополе». Ну, к этому музею не привыкать. Вон в 1989 году создали же экспозицию «Реабилитированные историей» о «невинных жертвах сталинской тирании» типа вора и педофила Кожанова, командовавшего Черноморским флотом в 1931–1937 годах. Так что соответствующий опыт и «профессионализм» есть.

К. КОЛОНТАЕВ

ПАМЯТНЫЙ КАМЕНЬ

Из истории фактов не выбросишь: как ни крути, а они действительно упрямая вещь, и ничего с этим не поделать. Остаётся только одно — знать их, чтобы оставались предметным уроком на будущее, и не допускать предвзятого толкования, а порой и намеренного искажения.

С одним из таких фактов, который превратно толкуют в «дружественной» Украине её правители, я столкнулся в своём родном городе Острогожске Воронежской области. Этот город более 3,5 веков назад был оплотом южных рубежей Московского государства от набегов крымских татар. По возрасту Острогожск самый древний после Воронежа город в области.

Возникновение города-крепости относится к тем далёким временам, когда Русское государство, избавившись от татарского гнёта, делало первые шаги по возрождению и заселению чернозёмных степей, почти не заселённые степные просторы «дикого» поля были тогда тревожным южным рубежом государства. Основанные в XVI веке крепости Воронеж, Старый Оскол, Белгород, а также отдельные «сторожи», в том числе и на реке Острогощи, где позже у её впадения в реку Тихая Сосна в 1652 году и возник Острогожск, могли только на короткое время задержать продвижение врага. Недаром говорили тогда: «От Воронежа степь не загорожена».

В Острогожске ещё и сегодня местные аборигены ведут свои родословные от различных корней. Я, например, потомок донских казаков, так воспитал меня дед, считавший себя таковым; другие — от украинских казаков — черкасов. Почему? Одно короткое отступление развеет неуместные толкования этого разнообразия: в 1952 году на строительство города-крепости Острогожска прибыли на вечное поселение вольные люди из разных городов русских: 40 стрельцов, 20 пушкарей, станичники и дети боярские, а всего 200 человек. Сюда же, по приглашению царя Алексея Михайловича, пришли и свыше тысячи украинских переселенцев во главе с полковником Иваном Дзиньковским. Это были участники войны украинского народа с польскими панами за независимость Украины, которую он вёл под руководством Богдана Хмельницкого. Не желая после заключения Белоцерковского договора в 1651 году снова возвращаться под власть польских панов, они организованно, целым полком, с оружием, с семьями, скотом и другим скарбом перешли границу Русского государства. Тут их переписали, привели к присяге и направили на вечное поселение и несение службы во вновь строящийся город-крепость на реке Тихая Сосна. Новосёлы получили места для дворов, гумен и огородов, а также пахотные земли за посадом. Позже, уже во времена Екатерины II, в Острогожском уезде были выделены земли для немецких колонистов. Но город оставался казачьим, каким его и отобразил поэт Кондратий Рылеев, стоявший в нём со своим полком в 1817 году в поэме «Пётр Великий в Острогожске» (1823):

Идеей и канвой поэмы является встреча Петра I с гетманом Мазепой. Пётр, возвращаясь после победы над турками под Азовом в августе 1696 года, прибыл в Острогожск, чтобы поблагодарить казаков полка за героические действия при взятии Азова. Тогда Пётр I подарил городу 52-пудовый колокол. Тогда же в город приехал и Мазепа, который вместе с Шереметьевым охранял пределы России от татар на Калмиусском шляхе. Мазепа поднёс царю богатую турецкую саблю, оправленную золотом и осыпанную драгоценными каменьями, и на золотой цепи щит с такими же украшениями. В то время Мазепа был ещё невиновен, но уже замышлял своё предательство. Как бы то ни было, но хитрый и уклончивый гетман сумел вкрасться в милость Петра (как это похоже на современных украинских политиков и простоту наших. — В.К.). Монарх почтил посещением его шатёр, обласкал, изъявил особое благоволение, одарив шубой со своего плеча, и с честью отпустил в Украину, напоследок отобедав с ним. Пётр I уехал из Острогожска в специально присланной из Воронежа карете, уверенный в верноподданичестве острогожцев и гетмана. Но события последующих лет не оправдали доверия царя. Кондратий Рылеев так отобразил этот момент.