Почему-то каждый раз, когда я слышу стенания о тяжкой участи России, о горькой доле её несчастного народа, о том, что севший ему на шею враг силён и коварен, я вспоминаю собранного, смелого, отважного тореро с красной мулетой в руке и лежащую на песке многопудовую массу из мяса, костей, рогов и копыт. В.Ч.

ПОЛИТИКА И ЭКОНОМИКА

ПРОЦЕНТЫ ДО ВОЙНЫ ДОВОДЯТ

Это придумал давать взаймы, да ещё в рост долга, – о том история умалчивает. Но можно предположить что, однажды ковыряясь в зубах после сытной трапезы, один древний украинец (или неандерталец, это неважно, т.к., следуя учебникам по истории Украины, оба вида человекообразных обретались в одно время и в одном месте) предложил своему соплеменнику, алчно взиравшему на недообглоданную кость, догрызть её. Но от широты ума настоял на том, чтобы попросивший гуманитарную помощь родственник, как только разживется снедью, отдал в знак благодарности уже два мосла. Возможно, с того времени тянется то, что сейчас именуется процентным кредитованием.

Так или не так, но, во всяком случае, библейские иудеи уже в совершенстве владели искусством дать в долг с наваром для себя. Более того, они подметили одну концептуальную деталь трудоемкого ремесла одалживать – накопление со временем долговых обязательств. Потому перезагружали кредитную систему, устраивая разгрузочный «Святой год».

«В седьмой год делай прощение. Прощение же состоит в том, чтобы всякий заимодавец, который дал взаймы ближнему своему, простил долг и не взыскивал с ближнего своего или с брата своего…» (Второзаконие. 15:1–2).

Но это прощение долга касалось именно соотечественников. С остальных настоятельно рекомендовалось истребовать должок: «С иноземца взыскивай, а что будет твое у брата твоего, прости». Пожалуй, это и есть первая внятная строго задокументированная установка на процентное кредитование.

Нет науки экономика, есть наука математика. Сто лет назад математик, профессор политэкономии Йельского университета Ирвинг Фишер (его считают основоположником монетаризма) специально для обоснования чудодейственности влияние процентного кредитования на экономику вывел свою знаменитую формулу, якобы доказывающую, что управляемым колебанием денежной массы можно стимулировать воспроизводство товаров. По его формуле получалось, что можно тупо множить производство товаров путем увеличения денежной массы. Многие из ныне живущих незаангажированных экономистов считают его озарения чистой воды шулерством, выполненным по заказу банкиров. Впрочем, это тема другого разговора.

Начало кризисам в капиталистической экономике на математической основе было положено в 1913 году созданием в США Федеральной резервной системы. Инициаторами мероприятия выступили крупнейшие банковские дома Морганов, Ротшильдов, Рокфеллеров, Вартбургов. Об этнической принадлежности трёх последних семей умолчу. Была реализована мечта финансовых магнатов, выраженная лаконичной мыслью Ротшильда: «Дайте мне контроль над денежной эмиссией, и мне будет все равно, кто принимает законы».

В ФРС вошли 12 федеральных банков, выполняющих функции центрального банка США, и около 5,5 тысяч частных банков. Федеральному резерву были переданы все денежно-кредитные полномочия. Правительство во главе с президентом США и конгресс, по сути, не имеют и поныне влияния на политику ФРС. Как отметил видный американский экономист Энтони Саттон, ФРС — «это частный банк, которым владеют банки». Это — «государство в государстве», «частный центральный банк... Никто не видел ее счетов, они не ревизуются. Балансовые отчеты не выпускаются. Никто, кто бы он ни был, просто не уцелеет, если он отважится критиковать Федеральную резервную систему».

Впоследствии, пребывая в состоянии предсмертного досуга, президент Вудро Вильсон каялся в том, что подмахнул Акт о Федеральной резервной системе в обмен на финансовую поддержку своей президентской кампании: «Наша промышленная держава контролируется кредитной системой. А наша кредитная система сосредоточена в частных руках. Рост нашей страны и вся наша деятельность находится под контролем нескольких человек, которые если бы и были честны и действовали в интересах народа, все равно озабочены тем бизнесом, где вращаются их деньги. И который непременно по природе своей деятельности уничтожает подлинную экономическую свободу. Мы оказались самым безвольным, самым подвластным и подконтрольным правительством в цивилизованном мире. Мы больше не правительство народной воли, не правительство, выбранное большинством народа, но правительcтво под властью небольшой кучки людей». Однако поезд ушел. Финансовые магнаты подмяли под себя страну.