Читаем 1997, Серый кардинал полностью

Я подумают, что избирательный комитет, наверно, не лишен здравого смысла.

Со своей табуретки я также узнал, что главная оппозиционная партия представлена «толстым недотепой», у которого по сравнению с отцом «ноль сексапила». Его - Пола Бетьюна - партия недавно на дополнительных выборах отхватила два места, переходящих от партии к партии. И теперь они уверены, что победят и в Хупуэстерне, потому что «необходимость перемен» висит в воздухе.

В дни, которые последовали потом, я везде видел его портреты. Его лозунг «Бетьюн лучше. Отдайте ему ваш X», то есть поставьте крестик в избирательном бюллетене, вызывал усмешку.

А меня так просто заставил смеяться. Неужели он собирал под свои знамена разведенных дам?

Но в первый вечер я узнал о нем немного. Оказалось, что он местный советник и теряет волосы. Начинавшаяся лысина могла стоить ему места в парламенте. О его умственной пригодности вроде бы и не упоминали. Америка после солдата-героя Эйзенхауэра ни разу не выбирала лысого президента. И сегодня мало кто называет своих сыновей Дуайтом.

Я узнал, что голоса завоевываются хохотом и теряются от догмы. Я узнал, что жизненная сила Джорджа Джулиарда действует как целебное растирание на порозовевшие лица его помощниц.

- На обед сегодня вечером со мной пойдет сын, - объявил отец. - Он может занять место Мервина. - Мервин Тэк, объяснил он, его агент, шеф персонала, вынужденно задержался в Мидленде.

Три возбужденные леди снова посмотрели на меня и кивнули.

- Обед состоится в «Спящем драконе», - коротко бросил мне отец. В отеле напротив, только перейти площадь. - Он показал через окна в эркерах на фасад дома с множеством башенок едва ли в ста ярдах от нас. Еще его украшали бесчисленные корзины с геранью, вывешенные из окон. - Мы выйдем отсюда в семь тридцать. Короткий прием. Обед. Встреча с избирателями в холле. Если получим несколько острых вопросов, она может продлиться за полночь.

- Ты хочешь полнить острые вопросы? - удивленно спросил я.

- Конечно. Они подливают масла в огонь. Иначе очень скучно.

- Что мне надеть? - вяло пробормотал я.

- Только выгляди аккуратным. Приедет Босс с передней скамьи парламента. Центр подтягивает тяжелую артиллерию, чтобы поддержать кандидата.

Дополнительные выборы на переходящее место очень важны для партии. Для начала я надену смокинг, но позже сниму черный галстук. Может быть, чуть расстегну рубашку. Посмотрим, как пойдет. - Отец улыбнулся почти спокойно. Но я чувствовал, что он возбужден до глубины души. Он борец, подумал я. Он растоптал мои мечты и толкает меня в мир, который мне не очень нравится. Но в течение месяца, как он и просил, я буду с ним. И сделаю все, что в моих силах, а там видно будет. «Посмотрим, как пойдет», - так он сказал.

В семь тридцать мы перешли площадь. На мне серые брюки и темно-синий блейзер (новый, купленный в Брайтоне). На нем черный костюм, сшитый на заказ. Костюм не из магазина готового платья - еще один шаг в моем образовании.

Его встретили одобрительными криками и стопками. Я стоял чуть позади и улыбался, и улыбался, и старался быть ужасно милым с каждым, и, как требовалось, пожимал одну руку за другой. Никаких малышей (чтобы чмокнуть) на глаза мне не попалось.

- Мой сын, - жестом показывал на меня отец. - Это мой сын.

На приеме и обеде собралось, наверно, человек восемьдесят. Одни, как и отец, одетые по протоколу. Футболки под пиджаками и льняные платья с крупными пуговицами демонстрировали политический демократизм других.

Босс с передней скамьи парламента пришел с туго завязанной черной бабочкой, его жена умеренно сверкала бриллиантами. Я наблюдал, как она себя вела. Без претензий и бесконечно очаровательно с незнакомыми. И когда подошла моя очередь быть представленным ей, она тепло пожала мне руку и улыбнулась, глядя в глаза так, будто встреча со мной самое главное событие вечера. Мне еще долго придется учиться, подумал я, прежде чем я сумею в каждое приветствие вкладывать столько искренности и ненатужного дружелюбия. Я заметил, что у миссис Босс вызвала улыбку избирательная урна, полная плакатами господина, призывавшего дать ему "X".

Пока гости собирались в комнате, я постепенно понял, что обед устроен в складчину. И все, кроме Босса, его жены и отца, заплатили за свое присутствие. Отец, как выяснилось, заплатил за меня. Один из членов комитета, организовавшего вечер, сказал ему, что он не должен платить.

- Никогда не принимай подарков, - предупреждал меня отец, когда мы ехали из Брайтона. - Подарки выглядят вроде бы безобидными, но они могут вернуться и поймать тебя в ловушку. Решительно отказывайся. Всегда сам плати за себя.

- Да. Я тоже так думаю.

- Никогда не ставь себя в положение, которое обязывает отплатить за солидную любезность, вдруг тебя попросят о деле не очень хорошем.

- Не бери у незнакомых дядей конфеты?

- Именно так.

Леди-организатор сообщила отцу, что, если бы с ним была жена, ей бы полагался бесплатный билет.

- Драгоценная Полли, не спорьте, - сказал он с ласковой улыбкой, завершая разговор. - Я заплачу за своего сына.