Читаем 1997, Серый кардинал полностью

- Ты ешь и слушай, - продолжал отец. - Если бы ты мог стать самым великим в мире жокеем в стипль-чезе, я бы не стал просить… того, что собираюсь предложить тебе. Если бы ты готовился стать, скажем, Исааком Ньютоном, или Моцартом, или каким-то другим гением, было бы бессмысленно просить, чтобы ты бросил свои занятия. И я не прошу тебя навсегда отказаться от скачек. Только откажись от попыток сделать их своей жизнью.

Оказывается, кукурузные хлопья и молоко потрясающе вкусная штуковина.

- У меня есть подозрение, - между тем говорил отец, - что ты хотел бы продлить «окно на год» навсегда.

На секунду я перестал жевать. Нельзя отрицать, что он прав.

- Поэтому, Бен, ты поедешь в Эксетер. Продолжишь свое взросление там. Я не жду, что ты будешь первым. Если вторым - прекрасно. Третьим тоже неплохо. Хотя мне кажется, что ты добьешься хороших результатов. Как всегда. Несмотря на невыгодную дату рождения.

Я набирал вес, поглощая бекон с помидорами и грибами и сопровождая все тостами. Из-за косной системы образования, согласно которой школьники распределялись по классам по возрасту, а не по способностям, я всегда оказывался в классе самым младшим. И мне приходилось держаться на уровне более старших. Дело в том, что я родился в последний день периода. Тридцать первым августа завершалось формирование класса из ребят данного возраста. Если бы я родился первого сентября, то попал бы в класс на год младше. И таким образом получил бы двенадцать месяцев форы. «Окно на год» могло бы прекрасно уравнять мои шансы. И отец, говоря об университете, конечно, это понимал и прощал плохие результаты в дипломе раньше, чем я начал учиться.

- До Эксетера я хотел бы, чтобы ты поработал на меня, - продолжал он. - Я хотел бы, чтобы ты поехал со мной в Хупуэстерн и помог мне стать членом парламента.

Я уставился на него, продолжая медленно жевать, но уже не чувствуя вкуса.

- Но, - возразил я, проглотив, - я ничего не понимаю в политике.

- Тебе и не надо понимать. Мне не нужно, чтобы ты произносил речи или делал политические заявления. Я хочу, чтобы ты был рядом со мной, был частью моего образа, или, как говорят, имиджа.

- Не… я имею в виду, - заикаясь, забормотал я, - что не понимаю, что я могу сделать.

- Ешь яблоко, - спокойно проговорил он, - а я объясню.

Он сел в кресло и неторопливо скрестил ноги, словно повторяя отрепетированный эпизод. И я подумал, что, наверно, он и правда не раз повторял в уме предстоящий разговор.

- Избирательный комитет, выдвинувший меня своим кандидатом, - начал он, - откровенно признает, что предпочел бы видеть меня женатым. Так мне и сказали. Мое холостяцкое положение в их глазах, как они говорят, выглядит изъяном. Хотя я и сообщил им, что был женат, что моя жена умерла и что у меня есть сын. Это их успокоило, но не до конца. И я прошу, чтобы ты выступал в некотором смысле как замена жены. Появлялся со мной на публике. И мило вел себя с людьми.

- Целовал малышей? - рассеянно проговорил я.

- Целовать детей буду я. - Мой вопрос его насмешил. - А ты можешь беседовать со старыми леди и болтать о футболе, скачках и крикете с мужчинами.

Я вспомнил дикое возбуждение на скачках, когда сливаешься с лошадью.

Вспомнил опьянение, какое испытываешь, рискуя сломать себе шею. Ведь судьбе и случаю противопоставляешь такой минимум мастерства, как у меня. И, чтобы завершить стремительную скачку не самым последним, гонишь лошадь изо всех сил. И твой победный крик так далек от болтовни с малышами.

Я жаждал простой жизни, безрассудной бешеной скорости, которую дарили лошади, которую дарили лыжи. И я начинал понимать, как в конце концов понимал каждый, что все радости держат тебя на коротком поводке.

- Как он мог подумать, что я стану возиться с наркотиками, когда работа со скаковой лошадью - высший кайф? - проговорил я.

- Если бы Вивиан сказал, что берет тебя назад, ты бы пошел? - спросил отец.

- Нет. - Ответ выскочил инстинктивно, без обдумывания.

Нельзя второй раз войти в ту же реку. А в те несколько часов среды августа я прошел долгий путь по дороге реальности. И с горечью признал мрачную истину, что никогда мне не быть жокеем своей мечты. Никогда мне не победить в Большом национальном. Но вместо этого чмокать малышей? Боже мой!

- Выборы пройдут раньше, чем начнется семестр в Эксетере. Впереди больше трех недель. К тому времени тебе уже будет восемнадцать…

- …и я напишу в Эксетер и сообщу, что отказываюсь от места, которое они мне предлагают, - сказал я без радости и сожаления. - Даже если ты прикажешь мне ехать в Эксетер, я не могу.

- Я заранее аннулировал твое решение, - ровным тоном сообщил он. Я предполагал, что ты можешь так поступить. Знаешь, я наблюдал за тобой, когда ты был подростком, хотя мы никогда не были особенно близки. Я связался с Эксетером и отменил твой возможный отказ. Теперь они ждут, когда ты зарегистрируешься. Для тебя приготовлена комната в университетском городке.

Пока не взбунтуешься и не убежишь, ты будешь продвигаться вперед к своему диплому.