Читаем 1919 полностью

- А ты, Дик, устроился довольно хорошо для члена гренадиновой гвардии.

- Сплошная цепь случайностей, - сказал Дик, морща нос. - Знаешь, смешные дела творятся на свете.

- Еще бы не знать... А вот куда делся бедный старый Стив? Фред Саммерс служит в польском легионе, это последние сведения о нем.

- Стив, наверно, сидит в тюрьме, - сказал Дик, - где и нам следовало бы сидеть.

- Зато не каждый день можно любоваться таким спектаклем.

Было уже четыре часа, когда они ушли из ресторана. Они отправились к Эду, сели на подоконник и принялись пить коньяк. Они глядели на желтые и зеленые крыши города и на купола барокко, мерцающие в последних лучах солнца, вспоминали, какое потрясающее впечатление произвел на них Рим, когда они увидели его впервые, и болтали о том, что будут делать теперь, когда война кончилась. Эд Скайлер сказал, что хочет поехать на Восток в качестве газетного корреспондента, он просто не может себе представить, как он вернется в Нью-Йорк, ему необходимо побывать в Персии и в Афганистане. Этот разговор о том, что он будет делать, нагнал на Дика отчаяннейшее уныние. Он зашагал взад и вперед по выложенному плитками полу.

Раздался звонок, и Скайлер вышел в прихожую. Дик услышал шепот и тихий вздрагивающий голос женщины, говорившей по-итальянски. Секунду спустя Эд втолкнул в комнату маленькую длинноносую женщину с огромными черными глазами.

- Это Магда, - сказал он, - синьора Скульпи, познакомьтесь, капитан Севедж. - Они заговорили на французско-итальянском жаргоне.

- По-моему, дождя не будет, - сказал Дик.

- А что ты скажешь, если я раздобуду для тебя даму и мы поедем кататься и поужинаем во дворце Цезарей?.. Может быть, будет не так уж холодно.

Дик вспомнил про Энн-Элизабет и позвонил в ПБВ. Девушка из Техаса была в восторге, сказала, что комитетчицы - ужасные женщины и что она назначила свидание мистеру Берроу, но постарается улизнуть. Да, если они заедут через полчаса, она будет готова. После длительной торговли между синьорой Скульпи и извозчиком они взяли довольно элегантное и древнее пароконное ландо. Энн-Элизабет поджидала их в подъезде.

- Я устала от этих старых наседок, - сказала она, вскакивая в ландо. Скажите ему, чтобы он ехал скорей, а то мистер Берроу нас поймает... Эти старые наседки приказали мне вернуться к девяти. Право же, у них хуже, чем в воскресной шкоде... Ужасно мило с вашей стороны, что вы обо мне вспомнили, капитан Севедж... Я прямо помирала от желания выйти, осмотреть город... Чудесный город, правда? Скажите, пожалуйста, а где живет папа?

Солнце зашло, стало прохладно. Палаццо деи Чезари было пустынно и неприветливо, поэтому они выпили там только по рюмочке вермута и вернулись обедать в город. После обеда они пошли в "Аполло".

- Ох, и достанется же мне, - сказала Энн-Элизабет. - Ну все равно! Мне хочется осмотреть город.

По дороге в театр она взяла Дика под руку.

- Знаете, Дик... Тут столько иностранцев, что я себя чувствую одинокой... Я рада, что со мной ходит белый... Когда я училась в Нью-Йорке, я ездила в Джерси поглядеть на стачку текстильщиков... Меня тогда интересовали такие вещи. У меня тогда было такое настроение, как теперь. И я не хочу его терять. Может быть, такое настроение бывает именно тогда, когда с человеком происходит что-нибудь интересное.

Дик был чуточку пьян и очень нежен. Он стиснул ее руку и нагнулся к ней.

- Злые дяди не посмеют обидеть девочку из Техаса, - заворковал он.

- Вы, должно быть, думаете, что я совсем дурочка, - сказала Энн-Элизабет, внезапно переменив тон. - Но, боже ты мой, как мне быть с этим методистским обществом трезвости и нравственности? Я вовсе не хочу сказать, что мне не нравится работать в ПБВ. Как подумаешь, что маленькие детки умирают от голода... Мы выиграли войну, теперь наш долг - навести порядок в Европе, как говорит президент.

Занавес поднялся, итальянцы зашикали на них со всех сторон. Энн-Элизабет затихла. Когда Дик попробовал взять ее за руку, она вырвала ее и слегка ударила его по пальцам.

- Я думала, что вы уже вышли из этого возраста, - сказала она.

Спектакль был не бог весть какой, и Энн-Элизабет, по понимавшая ни слова, уронила голову Дику на плечо и заснула. В антракте они пошли в буфет, и, верная данному обету, она выпила лимонаду. Когда они шли обратно в вал, неожиданно произошло замешательство. Маленький лысый итальянец в очках ринулся на Эда Скайлера с воплем:

- Traditore! [Предатель! (итал.)]. - Он налетел на Эда со всего размаху, так что оба они потеряли равновесие и покатились вниз по обитым красной дорожкой ступеням, итальянец дрыгал руками и ногами, а Эд старался по мере возможности не подпускать его к себе. Дик и Энн-Элизабет, обнаружившая большую физическую силу, сгребли малютку итальянца, поставили его на ноги и заломили ему руки за спину, Синьора Скульпи, рыдая, повисла у него на шее. Это был ее супруг.