Читаем 178335 полностью

Никита Хониат прямо обвиняет Андроника, что тот не щадил даже своих собственных родственников, отдавая приказ об их наказании и в то же время проливая притворные (по мнению Хониата) слезы жалости. Так например, Андроник «отдал под суд дядю Исаакова Константина Макродуку и Андроника Дуку… Спустя несколько дней эти люди были осуждены за оскорбление царского величества, несмотря на то, что принадлежали к партии Андроника, были самыми главными ее членами и вернейшими его друзьями» [140], с. 303. Оба были повешены [140], с. 305.

После чего «некоторые из приближенных к Андронику попросили у него снять тела повешенных. Выслушав просьбу без неудовольствия, Андроник спросил: давно ли они умерли, и, узнав от исполнителей казни, что злые зле погибли, сказал, что он жалеет об участи этих людей. С этими словами он заплакал и затем прибавил, что власть и строгость закона сильнее собственных его чувств и склонностей и решение судей сильнее его личного расположения» [140], с. 306.

Тем самым, Андроник подчеркивал, что никакие связи, в том числе дружеские или родственные, даже с самим императором, не могут освободить от заслуженного наказания.

Хониат приводит следующий яркий пример. По словам Хониата, во времена Андроника существовал старый обычай, согласно которому потерпевший крушение и прибитый к берегу корабль разграблялся местными жителями. Это весьма мешало торговле и было вредно для государства. Многочисленные строгие запреты предыдущих императоров ничего не могли с этим поделать. Поэтому, когда Андроник заявил, что он прекратит данное безобразие немедленно, никто не поверил. Однако Андроник издал указ, согласно которому в случае разграбления разбившегося корабля начальник той области, где это произошло, будет повешен на этом самом месте. Грабеж прекратился немедленно. Более того, местные жители стали помогать потерпевшим кораблекрушение, снабжать их едой и т. п. Хониат пишет по данному поводу: «Таким то образом на место бури вдруг явилась тишина и эта перемена до того была нечаянна, что, казалось, была делом руки явно нечеловеческой» [140], с. 338.

И опять мы видим пример того, как Хониат, обсуждая действия Андроника, обращается к евангельским ассоциациям. Чудо, нечеловеческая рука, утихшая буря и т. п. Напомним, что тема прекращения бури по просьбе Христа в Евангелиях присутствует в явном виде. «На озере поднялся бурный ветер, и заливало их волнами, и они были в опасности. И, подойдя, разбудили Его и сказали: Наставник, Наставник, погибаем. Но Он, встав, запретил ветру и волнению воды: и перестали; и сделалась тишина» (Лука 8:23–24).

Отметим, что в приведенном фрагменте из Хониата его «евангельское высказывание» плохо вяжется с предыдущим рассказом о грабеже кораблей. Складывается впечатление, что позднейший редактор пытался вставить евангельский рассказ об утихшей буре в какое-нибудь подходящее место, но сделал это не очень удачно.

21. ХРИСТОС УЧИТЕЛЬ И МУДРЕЦ, АНДРОНИК – УЧИТЕЛЬ И СОФИСТ

В Евангелиях часто к Христу обращаются словами «Учитель». Такое обращение встречается десятки раз. См., например, [108], с. 1155.

Никита Хониат, говоря об Андронике, тоже употребляет это слово, хотя и в переносном смысле: «Подобно жестокому УЧИТЕЛЮ» [140], с. 332. Ни к одному другому византийскому императору Хониат такого эпитета не прикладывает.

Более того, Хониат прямо называет Андроника «софистом», то есть мудрецом. Кроме того, софистами называли также «учителей мудрости и красноречия» [22]. Хониат говорит: «Он (Андроник – Авт.) прибегнул к письменным хитростям и, как СОФИСТ, придумал небывалый способ» [140], с. 291. Такая характеристика Андроника вполне соответствует евангельскому описанию Христа, где он действительно предстает мудрецом и учителем.

Опять-таки, в жизнеописаниях византийских императоров подобная характеристика является уникальной или, по крайней мере, достаточно редкой. 22. АНДРОНИК И ИУДЕИ