Читаем 178335 полностью

В биографии Андроника тема «изгнания торгующих» звучит исключительно отчетливо. Мы уже говорили о том, что Андроник прекратил продажу должностей или раздачу их за взятки: «Он не продавал общественных должностей и не отдавал их каждому желающему за какое-нибудь приношение, но предоставлял их даром и лицам избранным. Оттого то люди… доведенные общественными недугами до смерти, как бы услышав трубу архангела, пробудились от долгого и тяжкого сна и воскресли. И, как говорится… кости стали соединяться теперь с костями, члены с членами, так что в короткое время весьма многие города ожили и по-прежнему стали богаты… Он… прекратил притеснения сборщиков податей и непрерывные поборы, которые были выдуманы и обращены в ежегодную дань жадными чиновниками, как хлеб пожиравшими народ, привел в определенный сбор» [140], с. 334.

Кстати, обратим внимание на сам язык повествования Хониата в данном месте. Такое впечатление, что при описании Андроника его постоянно тянет на цитирование Псалтири, библейских пророчеств или же на евангельские ассоциации. Например, говоря о возрождении торговли при Андронике, Хониат употребляет чисто евангельский термин «воскресение из мертвых». Сравним, например, со словами Матфея: «И вот, завеса в храме раздралась надвое, сверху донизу; и земля потряслась; и камни расселись; и гробы отверзлись; и многие тела усопших святых воскресли и, выйдя из гробов, по воскресении Его, вошли во святой град и явились многим» (Матфей 27:51–53). Или, например, тринадцатый псалом Давида: «Неужели не вразумятся все, делающие беззаконие, съедающие народ мой, как едят хлеб» (Псалтирь 13:4). И так далее. Хотя, казалось бы, здесь нет особого повода для таких библейских ассоциаций. Ведь речь идет просто о пресечении взяточничества, а не о Страшном Суде.

По-видимому, «Хониат» обрабатывал в своей «Истории» некий старый текст, который был намного ближе к Евангелиям и вообще к Библии. Вероятно, «Хониат» стремился изготовить из него светскую хронику. Но, тем не менее, в некоторых местах все-таки проглядывает язык старого оригинала.

По словам Никиты Хониата Андроник настолько обуздал взяточничество, что чиновники стали бояться не только взяток, но и простых, вполне безобидных подарков: «Многие чуждались теперь и добровольных приношений, избегая их… как какой-нибудь заразы, гибельной для всего, что к ней прикасается» [140], с. 333.

Далее Хониат сообщает, что «посылая в области правителей, Андроник назначал им богатое жалование и в то же время объявлял, каким подвергнутся они наказаниям, если нарушат его повеление» [140], с. 333–334. В случае, если назначенный правитель все-таки нарушал приказ императора не брать взятки, Андроник никогда его не прощал. Даже в тех случаях, когда это были знатные люди или даже его родственники. Это вызвало волну ярости против императора. Хониат называет его «зверем», безжалостно преследующим «хороших людей» за малейшие прегрешения. Он пишет: «Прибытие Андроника сопровождалось для многих лишениями и скорбями или даже потерей жизни, либо какой-нибудь другой крайней бедой. Положив… в основание души своей жестокость… этот человек считал для себя тот день погибшим, когда он не захватил или не ослепил какого-нибудь вельможу… Подобно жестокому учителю то и дело поднимающему бич на детей… Многие даже во сне не находили для себя покоя… но, едва заснувши, вдруг в испуге пробуждались, увидев перед собой во сне Андроника или тех, кого этот свирепый, упрямый и неумолимый в своем гневе человек принес в жертву своей жестокости. Что будет в последние дни, по предсказанию Богочеловека, то есть что двое будут на одном ложе и один поемлется, а другой оставляется, то же самое явно происходило и в те дни, потому что одного из супругов внезапно хватали и отводили на истязание… Отец пренебрегал детьми, дети не заботились об отце. Если в одном доме было пять человек, то трое восставали против двоих и двое против троих» [140], с. 332.

Другими словами, Андроник полностью пренебрегал родственными связями при разборе судебных дел. Здесь опять в тексте Хониата звучат явные ассоциации с Евангелиями. В самом деле, Матфей так передает слова Христа: «Не думайте, что Я пришел принести мир на землю, не мир пришел Я принести, но меч, ибо Я пришел разделить человека с отцом его, и дочь с матерью ее, и невестку со свекровью ее. И враги человеку – домашние его. Кто любит отца или мать более нежели Меня, не достоин Меня; и кто любит сына или дочь более, нежели Меня, не достоин Меня» (Матфей 10:35–37).

И далее, Евангелия говорят: «Так будет и пришествие Сына Человеческого; тогда будут двое на поле: один берется, а другой оставляется; две мелющие в жерновах: одна берется, а другая оставляется. Итак бодрствуйте, потому что не знаете, в который час Господь вам приидет» (Матфей 24:40–42).

Никита Хониат здесь прямо и откровенно цитирует Евангелия, называя Христа Богочеловеком, см. выше.