Читаем 1612-й. Как Нижний Новгород Россию спасал полностью

Участники собрания на Троицком подворье не только выработали общий наказ, но и размножили его в нескольких экземплярах, чтобы представители разных групп и сословий имели возможность говорить на Соборе единым голосом.

Утром 7 февраля, когда Собор возобновил свою работу в Кремле, по свидетельству очевидцев инициатива выдвижения Михаила Романова поступила со стороны выборных от казаков. Говорили «паче всех казаки, что быти Михаилу царем». Существует рассказ, возможно легендарный, о безвестном атамане с Дона, подавшем Собору «выпись» о Михаиле. И о выступлении на Соборе от дворян служилого человека из Галича, который зачитал выпись «о сродстве цареве, како благочестивый царь Федор Иоаннович, отходя сего света, вручил скипетр и венец брату своему боярину Федору Никитичу». Давняя история, скорее всего выдуманная, о последней воле царя Федора, нарушенной Годуновым, о передаче престола Федору Романову тоже оказалась к месту.

Партия Романовых получила серьезное подкрепление, в пользу Михаила высказался влиятельный боярин Василий Петрович Морозов, руководствовавшийся, вероятно, не столько симпатиями к Романовым, сколько неприятием Трубецкого. За Морозовым последовали рязанский архиепископ Феодорит и архимандрит Иосиф из Новоспасского монастыря, крупнейшими спонсорами которого издавна выступали Романовы.

Скоординированное наступление сторонников Михаила поначалу успеха не имело. Многие из земских руководителей продолжали возражать против его кандидатуры, указывая на молодость, неопытность, на его отсутствие в столице. Трубецкой и бояре предлагали отложить рассмотрение вопроса до возвращения претендента в Москву.

Но изрядно уставшим участникам Собора, да и московскому народу бесконечные проволочки стали надоедать. Авраамий Палицын и другие активисты романовской партии решили сыграть на этом нетерпении, предложив Земскому собору вынести обсуждение за стены дворца и выяснить мнение народа о кандидатуре Михаила. Растерявшийся Трубецкой не смог этому помешать.

У Соловьева читаем: «Тогда рязанский архиепископ Феодорит, троицкий келарь Авраамий Палицын, новоспасский архимандрит Иосиф и боярин Василий Петрович Морозов взошли на Лобное место и спросили у народа, наполнявшего Красную площадь, кого они хотят в цари? „Михаила Федоровича Романова“, — был ответ». С Лобного места выступал боярин Морозов, который, рассказав о многочисленных достоинствах Михаила Романова, закончил свою речь вопросом, достоин ли Михаил царства? Шум толпы был воспринят очевидцами как всеобщее одобрение.

На земское правительство этот своеобразный плебисцит сильного впечатления не произвел. По настоянию Трубецкого и других воевод Собор принял решение отложить избрание на две недели, чтобы в Москву могли вернуться глава Боярской думы Мстиславский и другие лидеры Семибоярщины. Трубецкой надеялся их авторитетом задавить кандидатуру Романова. Сторонники Михаила не возражали против возвращения, надеясь, что старшие бояре помогут подорвать авторитет Трубецкого.

Собор возобновил работу 21 февраля в полном составе. По официальной версии собравшиеся в едином порыве назвали царем Михаила Романова. Даже Соловьев писал: «21 февраля, в неделю православия, т. е. в первое воскресенье Великого поста, был последний собор: каждый чин подал письменное мнение, и все эти мнения найдены сходными, все чины указывали на одного человека — Михаила Федоровича Романова».

Иностранные, да и некоторые российские свидетели и информаторы рисовали иную картину. Шведская разведка доносила из Москвы, что поддерживавшим Романова казакам пришлось осадить дворы Трубецкого и Пожарского, чтобы нейтрализовать их оппозицию. Новгородские власти утверждали, что казаки осуществили выборы своим «воровством», вопреки мнению бояр, дворян, лучших посадских людей. Литовский канцлер Лев Сапега бросит в лицо пленному Филарету:

— Посадили сына твоего на Московское государство одни казаки-донцы.

И официальная, и альтернативные версии не совсем точно отражали реальность. Восстановить картину решающих событий на Соборе немного помогают свидетельства его участников — стольника Ивана Чепчугова и еще двух дворян, которые в 1614 году попали в шведский плен. Их допрашивали по отдельности, и их показания совпадали.

Итак, когда Мстиславский и старшие бояре вернулись, то вновь попытались повернуть Собор к вопросу об избрании иностранного принца. Как и ожидал Трубецкой, они и слышать не хотели о передаче короны незнатному с их точки зрения Мишке Романову, а аргументы насчет его родства с одной из многих жен Ивана Грозного вызывали у них презрительные усмешки.

Естественно, сторонники Романова постарались как можно скорее донести информацию о позиции старших бояр до народа. Казаки и московская чернь хлынули в Кремль и набросились на бояр:

— Вы не выбираете в государи из русских господ, потому что хотите сами править и одни пользоваться доходами страны, и, как случалось раньше, снова отдадите государство под власть чужеземца!

Особенно настойчивы и убедительны были казаки: