Тушино являло взору необычное зрелище. Основанная на холме близ впадения речки Сходни в Москву-реку, «воровская» столица имела диковинный вид. Вершина холма была усеяна шатрами польских гусар. Среди них стояла просторная рубленая изба, служившая дворцом для самозванца. За «дворцом» располагались жилища русской знати. На холме жили господа и те, кто желал казаться господами. Простонародье занимало обширные предместья, раскинувшиеся у подножия холма. Наспех сколоченные, крытые соломой будки стояли тут в великой тесноте, одна к одной. Жилища были битком набиты казаками, стрельцами, холопами и прочим «подлым» народом. В пору дождей так называемая столица тонула в грязи. Кругом стояла невыносимая вонь.

Лжедмитрий II многократно просил Сигизмунда III о покровительстве и помощи, но наталкивался на отказ. Однако по мере того как гражданская война ослабляла Россию, военная партия в Речи Посполитой все выше поднимала голову.

В Тушине собралось множество польских и русских дворян, пользовавшихся милостями первого самозванца. Все они откровенно презирали «царька» как явного мошенника, но не могли обойтись без него. Творя насилия и грабежи, наемное «рыцарство» повсюду трубило, что его единственная цель — восстановление на троне законного государя, свергнутого московскими боярами.

Личность Лжедмитрия II мало что значила сама по себе. Каким бы ничтожным и безликим ни казался «тушинский вор», важен был не он сам, а его имя. В глазах простых людей он оставался «прирожденным государем Дмитрием».

Однако успехи нового самозванца оказались призрачными. Тушино недолго соперничало с белокаменной Москвой. «Воровская» столица клонилась к закату, когда начался новый акт великой московской трагедии.

Пора заговоров

Москва была в осаде неслыханно долгий срок. Литовское командование рассчитывало взять столицу измором. Когда тушинцам удалось блокировать город, там начался голод. К началу лета 1609 г. цены на хлеб в столице резко подскочили. Четверть жита продавали по пять рублей и выше, четверть овса — по три рубля. «Людей убогих по улицам огромное число поумерало».

Власти пытались остановить рост цен, устанавливали предельные цены, устраивали гонения на спекулянтов, дабы «градским законом смирити сих». Однако положение ухудшалось. Купцы, торговавшие хлебом, наживались на бедствиях. Подозревали, что спекулянты сами задерживали обозы с хлебом: «в протчих градех и селех закупленная ими сташа недвижима», пока цены на городском рынке не поднимались еще выше.

Правительство не могло пресечь торговлю москвичей с Тушином, что было свидетельством его полного бессилия. В тушинском лагере было много раненых, для их лечения недоставало лекарств. Ощущалась постоянная нехватка пороха и оружия. Были затруднения с солью.

Московские купцы старались не упустить выгоду и везли «ворам» всевозможные товары. На порохе и лекарственных зельях они, по свидетельству очевидцев, получали прибыли «десять гривен на шти серебреницах». Звон серебра заглушал страх перед наказанием за измену.

Население осажденного города было измучено дороговизной и голодом. По свидетельству перебежчиков, народ не раз собирался толпой и с «шумом» подступал ко дворцу: «Дети боярские и черные всякие люди приходят к Шуйскому с криком и воплем, а говорят: до чего им досидеть? Хлеб дорогой, а промыслов никаких нет и нечего взяти нигде и купити нечем!» Голодающие грозили, что откроют ворота врагам ради спасения жизни.

Василий Шуйский в течение двух лет постоянно был занят тем, что уговаривал москвичей потерпеть, подождать подхода войск, не сдавать город мятежникам. Он многократно назначал сроки (обычно три недели) окончания осады, кланялся толпе, а иногда, если верить перебежчикам, падал перед народом ниц («крестом»). Его уговоры неизменно достигали цели.

Что касается дворян, Шуйский старался завоевать их поддержку многообразными средствами.

До XV в. на Руси доминировала вотчинная (частная) форма земельной собственности. В конце XV в. Москва экспроприировала владения всех бояр в пределах обширной Новгородской земли. В результате государственная собственность превратилась в ведущую форму земельной собственности. Перемены оказали глубокое воздействие на социальную структуру и политический строй России. Образование всеобъемлющего фонда государственной поместной собственности ускорило формирование самодержавных порядков. Государственная земельная собственность стала базой военно-служилой системы Московского царства, основным принципом которой была служба дворян с земли.

Наделение государственными поместьями знати, дворян и детей боярских Московской земли превратило старое московское боярство в военно-служилое сословие XVI в. Помещик мог передать государственное имение — поместье — сыну, если тот нес службу. Практика наследования сближала поместье с вотчиной.