Читаем 14 недель (ЛП) полностью

Как бы я ни понимал, что мне нужно вернуться к работе, не было такой силы на гребаной земле, которая заставила бы меня встать. Почему? Потому что Кензи спала на мне. Нет, не на моей груди. Не с перекинутой через меня рукой. Нет, она каким-то образом во сне полностью забралась на меня и растянулась на мне, как очень теплое, очень мягкое, очень сладкое одеяло. Ее лицо было прижато к моей шее, ее дыхание было теплым. Одна ее рука была свернута в кулак и лежала на моем плече. Другая, необъяснимо, потому что это не могло быть удобным положением, лежала на моем животе.

Я не мог испортить момент.

Кенз, конечно, была милой и уступчивой в моих объятиях; она была открытой и безоговорочной. Но в целом у нее были свои охранники. Они не были совсем непроницаемыми, и, скорее всего, были на месте только потому, что она слишком часто встречалась с неподходящими парнями. В конце концов, я бы навсегда оказался под ними. Но на данный момент она была полностью мягкой только тогда, когда я был внутри нее или когда она спала.

Я собирался наслаждаться этим, пока это длится.

Пока внизу не раздался стук в дверь, шум донесся до меня, и заставил все тело Кензи сильно вздрогнуть, когда она вскочила, мгновенно проснувшись, но глаза на мгновение оцепенели.

— Кто-то у двери, милая, — сказал я, заставив ее сонные глаза проясниться, и она кивнула мне, упав на бок, и потянулась вверх, чтобы вытереть глаза руками.

Мне было грустно от потери, но ноющая боль продолжалась, поэтому я вытащил свою задницу из кровати, схватил джинсы и футболку и пошел в ванную.

Я вернулся через минуту и обнаружил ее почти такой же, какой я ее оставил, все еще полностью голой и безразличной к этому, колени прижаты к груди, руки обхватили ноги.

Я подошел к кровати, все еще одевая футболку, и наклонился, чтобы поцеловать ее в висок.

— Я сейчас вернусь. Я оставил для тебя зубную щетку на стойке.

Ее голова повернулась, слегка наклонившись в сторону, в ее глазах было выражение, которое я хотел понять. Это было что-то глубокое. Я хотел спросить, из-за чего это, но стук все еще продолжался, и у меня не было времени.

Вздохнув, я двинулся к лестнице и спустился вниз, чтобы найти Брока у двери, опирающегося на дверной косяк и стучащего в дверь другой рукой.

Его лицо было усталым, а одежда помятой из-за ночи в машине, но в остальном он выглядел свежим, как маргаритка. По опыту я знал, что он действительно может провести три или четыре дня подряд без сна и не терять своей остроты.

— Ты знаешь код, — ответил я, открывая дверь и наблюдая, как он заходит внутрь.

Он снова повернулся ко мне, губы растянулись в фирменной ухмылке.

— Я подумал, что если ты не отвечаешь, значит, что-то происходит, и я не хочу входить. Я люблю тебя как брата, но я буду счастлив, если мы сможем поддерживать такие отношения, когда ни один из нас не видел члена другого.

Я закрыл и запер дверь, включив сигнализацию.

— Почему ты думаешь…

— О, да иди ты на хрен с этим, — сказал он, смеясь. — Клянусь Христом, тебе пришлось оторвать нижнюю губу от пола, когда она пришла в офис со своими замашками. У тебя есть типаж, Тиг, и Кенз подходит под него как нельзя лучше. К тому же она чертовски великолепна, и я бы усомнился в твоей сексуальной ориентации, если бы ты не захотел залезть на нее. Кроме того, ты обхватил ее руками в офисе, и ты явно возвращался с ужина. Не нужно быть частным детективом, чтобы собрать все это дерьмо вместе, понимаешь? — Он говорил, пока шел к скрытой лестнице, дотянулся до нее и ввел код. Он дернул дверь и крикнул вверх по лестнице.

— Эй, Кенз! Я поднимаюсь. Надеюсь, ты одета. Ну, вообще-то я бы не возражал, если бы ты не была одета, но ты понимаешь, о чем я.

А потом он трусцой побежал вверх по лестнице, оставив меня следовать за ним, сбрасывая замок. Я был слишком параноидален, но я не собирался рисковать с ней до тех пор, пока псих не окажется в клетке или могиле.

Я вошел и увидел, что Брок идет к кухне, где уже витал сильный аромат кофе и стояла Кенз.

Но не в своем платье с прошлой ночи.

О, нет.

Она была в одной из моих футболок.

Конечно, я был высоким, как черт, но она сама была длинноногой, поэтому темно-синий подол спускался едва до середины бедра. Ее волосы были убраны назад, а ноги обнажены.

Она была чертовски великолепна даже без всех своих обычных украшений.

И она ничуть не стеснялась того, что ее видят без них, что было еще сексуальнее.

— О, ты готовишь мне завтрак? — спросил Брок, глаза загорелись, очарованием, как обычно. — Я проголодался.

Я подошел ближе и увидел, что, конечно, она уже нашла сковородки и поставила две на плиту. Она подошла к холодильнику и открыла его.

— В чем дело, Брок, не можешь найти женщину, которая захочет терпеть тебя достаточно долго, чтобы готовить для тебя?

— Не такую, которая будет бить меня по яйцам, пока она это делает, как ты, — сказал он, подняв на нее бровь, заставив ее обернуться через плечо и на секунду одарить его фальшиво-строгим взглядом, а затем широко и открыто улыбнуться.

— Перестань быть таким рогатым, и я перестану к тебе приставать.