Читаем 14 недель (ЛП) полностью

— Если вы хотите увидеть меня снова, вам нужно внести семьдесят пять тысяч долларов в биткоинах на счет, указанный в электронном письме. Если нет… — она снова тяжело сглотнула. — Если вы не сделаете этого до полуночи через два дня, я буду ликвидирована. — Это был, очевидно, конец видео, но моя сильная духом Кэсси не закончила. Она снова выкрикнула, в ее голосе было столько отчаяния, что у меня на глаза навернулись слезы. — Кензи, пожалуйста, пожалуйста, ты не знаешь, что он…

Остаток ее фразы оборвался, потому что облаченный в черное мужчина подался вперед, закрывая ее изображение от камеры.

Последним, что осталось на видео, был высокий, громкий, затяжной крик Кэсси.

— Понятно? — спросил Тиг, срывающимся голосом, очевидно, обращаясь к Баррету. Что касается меня, то я слышала его как будто с другого конца очень длинного туннеля, все внезапно стало далеким и приглушенным, пока я смотрела на телефон, который Тиг вынул из моих онемевших пальцев. Он сделал скриншоты ссылки видео, а затем информацию о номере счета биткоинов. — Я знаю, что адрес на биткоин заблокирован наглухо, но разберись, бл*ть, с этим.

Это было все, что он сказал, закончив разговор, убрав оба телефона, а затем полностью переключив свое внимание на меня.

Мне определенно нравилось его внимание, но в тот момент все, на чем я могла сосредоточиться, было ее разбитое лицо, ее отчаянные мольбы, ее крик.

Его руки раздвинулись, обхватили мое лицо и заставили его подняться вверх, похоже, чтобы оценить мою реакцию. Когда он увидел, что слезы затуманили мое зрение, колебаний не было. Его руки оставили мое лицо и обхватили меня, притянув к своей груди и крепко обхватив.

Раздавленная, полностью и абсолютно разбитая, я погрузилась в него и доверилась ему, чтобы он попытался удержать меня.

— Выпусти это, — прошептал он мне в волосы.

Мои губы были сжаты, пытаясь удержать любые звуки внутри, а глаза были закрыты так сильно, что было больно, чтобы не дать слезам течь.

Но как только я получила разрешение не быть такой сильной, я сделала, как он сказал; я выпустила их наружу.

Я понятия не имела, сколько мы там пробыли. Телефон Тига звонил полдюжины раз, и все они были проигнорированы, так как его руки продолжали обнимать меня, гладить по позвоночнику, шептать слова утешения мне на ухо. Что касается меня, я просто… очистилась от всего этого. Была почти пугающая беспомощность от того, что слезы не останавливались, рыдания не затихали, мое тело полностью конвульсировало от силы, с которой они выходили из меня.

Это могло длиться минуты или часы.

К тому времени, когда я полностью исчерпала глубокий внутренний колодец, у меня болели ноги, лицо стягивало от соленой воды, и я знала, что мой нос опух и покраснел, и что я выглядела совершенно неважно.

Почувствовав перемену, одна из его рук осталась вокруг моей поясницы в качестве якоря, но оставила достаточно места, чтобы я могла двигаться назад. Как только я это сделала, его другая рука потянулась к моим щекам, смахивая следы слез и, вероятно, значительное количество макияжа для глаз.

— Я знаю, что это было трудно, дорогая, — сказал он, его голос был низким, и это было тайной между нами двумя, хотя вокруг никого не было. — Но мне нужно, чтобы ты посмотрела на это так, как смотрю на это я и все остальные участники. Контакт — это хорошо. Доказательство жизни — это хорошо. Легко сосредоточиться на синяках и порезах и на том, как она умоляла о помощи. Это нормально. Но тебе нужно забыть об этом. Видео откуда-то взялось. Оно было снято где-то. Оно было где-то загружено. Где-то будут следы — адреса электронной почты ведут к IP-адресам. Если это не сработает, то счет на биткоины, хотя в него очень трудно попасть, не является невозможным. Биткоин подключается к пайпал, который превращает его в реальные деньги. А чтобы иметь пайпал, нужно иметь банковский счет. Ничто, сделанное в Интернете, не является полностью анонимным. Это было ужасно. Это отстой. Но это первая надежная зацепка за неделю. Теперь, когда ты разобралась с этим дерьмом, пора сосредоточиться. Да?

«Хорошо».

Я знаю, что моя подруга, которую похитили и пытали, только что умоляла меня о помощи, и это должно было быть единственным, на чем я могла сосредоточиться.

И многое из этого затуманивало мой мозг.

Но кое-что еще пробивалось.

Тиг, возможно, действительно был самым впечатляющим человеком, которого я когда-либо встречала.

Потому что он отреагировал сразу несколькими способами. Он бросился в бой и занялся Барретом. Но как только он разобрался с этим, он отбросил все отвлекающие факторы и потянулся ко мне, обнял меня и успокоил. Как только он закончил с этим, он дал мне твердую проверку реальности, зная, что я могу справиться с этим. Хотя я была человеком и у меня были моменты, когда мне нужно было проявить эмоции, сломаться, я не была женщиной, с которой нужно обращаться в «детских перчатках». Мне нравилось, что он просто понимал это во мне. Мне нравилось, что он давал мне то, в чем я нуждалась, будь то утешение или пощечина.