Читаем 125 rus полностью

стройный, темноглазый… Вот времена были… Сидим мы, бывало, вечером с мамой и

папой, ужинаем, разговариваем… В общем, все как у людей. И вдруг в дверь звонят. Один

из предков идет открывать, потом сразу шум, возня, восклицания «Мира!... Жан-

Батист!...» И эта парочка к нам заваливается наперевес со своими огнеметами и

гранатами. Двухкомнатная квартира идеальна для трех человек, но пять – это уже

перебор. Мира с мужем как всегда с самолета, рейсы по сто пятьдесят часов с одного

края света на другой. И как всегда без приглашения. Сколько раз папа предлагал их

встретить в аэропорту – так нет, им это неудобно, не хочется нас стеснять и

напрягать. А вот так ни с того ни с сего нагрянуть в ночи – это самое оно. Сумки

раскрываются и разбираются по шкафам и полочкам, вино ставится на стол,

распахивается окно и на подоконник водружается пепельница. Взрослые отмечают

встречу. Теплая интернациональная дружба, подкрепленная забродившим виноградным

соком и обоймой патронов. Русская бизнес-вуман, русский пианист, японская киллерша и,

наконец, поставщик оружия из Франции.

О черт! Как он мне нравился, черт возьми. Они с Мирой были идеальной парой. Я бы

никогда не стала его возлюбленной. Даже исходя из параметров внешности: уже тогда я

ходила в школу с пацификом на шее, с ногтями, накрашенными черным лаком и с плеером,

в котором играл извечный хард-рок. У меня были длинные черные волосы и фигура

пленника Освенцима. Мне хотелось быть рок-звездой. Да я и есть рок-звезда, пусть и до

сих пор потерянно-безымянная. А Жан-Батисту рок-звезды не нужны. Его жена была и

остается воплощением всего того уюта и тепла, который зовется в журналах

«женственность». Мира, сладко пахнущая кокосовым парфюмом, Мира, готовящая на

кухне креветки в соусе терияки, Мира, всегда готовая меня обнять, погладить по голове

и прошептать «бедный мой кролик, ну не расстраивайся» мне в ухо во время очередного

приступа дурного настроения.

На один из праздников она и Жан-Батист подарили мне пластмассовые серьги в виде

электрогитар. Это было прелестно. Я с каменной физиономией ковыряла вилкой салат и

слушала «Led Zeppelin». Всегда мечтала стать Джимми Пэйджем. Мои родители были

как всегда крайне озабочены тем, что я ни черта не ем. А Жан-Батист поджал губы и

сказал им: «Возраст у нее сейчас тяжелый, что поделать…».

Жан-Батист был моим святым покровителем, таким же опекуном, как и Мира, но