Читаем 125 rus полностью

хватило для того, чтобы я навсегда усвоила – чайки не кричат, они плачут. Потом этот

репортаж из зоопарка в Ростове, где какие-то живодеры убили двух чаек… И мои

бедные чайки всегда рыдали, наворачивали круги по воздуху, когда я карабкалась наверх

по Океанскому проспекту, путаясь в собственных волосах, тщетно пытаясь раскрыть

зонтик. Чайки плакали, когда на Тавайзе я поранила ногу ракушкой, и Мира вытащила

осколок из кожи, я и чайки плакали хором, плакали в унисон, когда Мира схватила мою

щиколотку, рявкнула так грубо: «Да не дергайся ты!» и просто взяла и вытащила этот

острый осколок ракушки. А потом приложила к ране ватку, смоченную в настойке

женьшеня.

Чертова Мира. Вы хотите услышать все по порядку? Это вряд ли получится, потому

что чего-чего, а порядка там и в помине не было. Keine Ordnung. Представляете, я еще

помню немецкий? Так что вас интересует? Как она оказалась у нас? Ну и вопросики…

Знаете, что она еще воспитывала мою маму, и мою тетушку? А то и бабулю… И мою

немую прабабушку. У меня есть доказательства.

В школьные годы свои мамочка и тетя ходили с друзьями-подружками в походы на

море. На Шамору. И на Юмору. В походы, короче. На море. Так вот, Мира ходила с ними.

Это абсолютно достоверная информация. Одна заковырка мне покоя не дает: раньше

думала, что Мира как мама, потом я выросла, вымахала за метр семьдесят, так, что

вот уже Мира, крохотная, как куколка, в своих босоножках на платформе, которые она

носит, чтобы казаться выше, стоит рядом со мной, и я взрослая уже вроде как, а она все

та же. И мама уже старше на пятнадцать лет, и тетушка, а Мира стоит и стоит на

своих платформах и не меняется. Я спросила еще тогда, когда я едва умела читать по

слогам, когда мы отмечали Новый год в Арсеньеве: «Мира, сколько тебе лет?». Она

ответила: «Тридцать два».

Позже гораздо, она как-то приехала ко мне в университет, я стою возле кофейного

автомата, курю. Она как выдернет у меня сигарету прямо изо рта! При всех! Давай меня

лечить: «Тебе сколько лет, чтобы курить!». Ну, я разозлилась, понятное дело, давай

огрызаться: «Мне-то всего восемнадцать, а тебе сколько лет, чтобы при всех на меня

кидаться?». Тут она так медленно повернулась, прямо в глаза смотрит и чуть ли не

шипит от злости: «Мне, между прочим, уже тридцать два года! Поживи с моё, тогда