Читаем 101 Рейкьявик полностью

— Don’t bullshit те! Don’t fucking bullshit me![244]

— Ты что, недавно из-за границы? На стажировку ездил?

Последние слова я произношу сдавленным голосом.

Мне едва удается выжать их из горла сквозь его железные объятия. Вот он швыряет мою голову о стену. Только бы поскорее наступило «э».

— You fucking son of a dyke![245]

Теперь меня совсем лишили свободы слова. Он пробует меня задушить. От слова «душа». Которая у меня вот-вот вылетит. Интересно, убийц пускают на похороны их жертв? Эти отпеватели — они все прощают или как? Я начал прокручивать в башке документальный фильм о своей жизни. Первая сцена: я в сапожках на Стаккахлид, 4, и мама… но вот вышибала оттаскивает его от меня. Бриндис выбегает за ними из дверей.

Я сползаю обратно на стул. Поправляю воротник, смотрю на Трёста. Он улыбается. И я пытаюсь улыбнуться. «К-бар» опять взлетает и превращается в вертолет над Вьетнамом. Бар поскрипывает, пролетая над побережьем, над пылающими взрывами. Под винтами — навинченная деревня. Девушка (ц. 45 000) на высоких каблуках теряет равновесие. Я пытаюсь снова настроить свой «э»-кран после этого неожиданного инцидента, впрочем, в армии перед атаками такое не редкость. Затылок ломит.