Читаем 100 вопросов к Богу полностью

– А вот я тебе сейчас скажу. Знаешь, какой сейчас очень модный и прогрессивный способ организации компаний на Западе? Тот, кто организует фирму, собирает сотрудников. Но они не ходят на работу, у них нет никакого расписания и так далее. Просто люди знают, что вот к такому-то сроку нужно что-то сделать. А дальше уже его личное дело. Можешь полдня валяться на диване, а потом три часа работать, но зато на износ. Можешь две недели ничего не делать, а зато потом две недели работать, не вставая. Можешь работать по ночам, если тебе так удобнее. Или на пляже. А главное – что нет никого, кто стоял бы над тобой с палкой. Ну и не тратятся деньги на огромный офис, люди работают дома.

– И что, работает?

– Еще как! По статистике, эти фирмы намного эффективнее обычных, где люди приходят в офис строго к десяти и полдня сидят в Интернете. Ну, конечно, это касается только фирм, которые производят интеллектуальный продукт. Завод так не устроишь.

– Вот видите! Люди занимаются работой, которая им нравится, тогда и так, когда и как им нравится работать. И все получается. Ведь все эти разговоры о том, что дай человеку волю, так он ляжет и не будет ничего делать, – это все неправда. Или это окончательно испорченные люди. А на самом деле если нормального человека оставить в покое, то он отдохнет час, два, три, ну, день, а потом у него руки зачешутся – захочется какой-нибудь работы, разве не так?

Я вспомнил, как обычно проходил мой отпуск: действительно, день-другой лежишь, ничего не делаешь, а потом тоска берет. И согласился с Лукой.

– Хорошо, тогда давайте я вам задам вопрос. Вот вы сами сейчас сказали, что, скажем, работу программистов так можно организовать, а прокат металла – нет. Правильно?

– Правильно, хорошие примеры.

– И тут, – продолжил Лука, – возникает другой вопрос. Программист зарабатывает много. Хотя работа у него объективно легче, чем у рабочего на заводе. Но рабочий зарабатывает меньше. Это несправедливо.

– Не знаю, – возразил я. – Легче или нет работа у программиста – вопрос сложный. Видишь ли, прокатчик стали, если займется программированием, у него ничего не получится, скорее всего. Все-таки это вещь, которой надо учиться долгие годы и желательно с детства. А вот если программиста поставить у станка, мне почему-то кажется, что не сразу, конечно, но через какое-то время он сообразит, что там к чему, и станет не худшим рабочим, чем все остальные.

– Ну хорошо, – не унимался Лука. – Это только пример. Наверное, неудачный. Во всяком случае, мы все знаем, что в мире нет справедливости. Есть люди, которые ничего не делают и при этом живут, не зная проблем. А есть люди, которые работают в поте лица и при этом живут, считая копейки. Ведь так?

– Это-то, конечно, так. Только пример действительно должен быть другой. Вот есть банкир. И есть… да кто угодно, хоть водитель-дальнобойщик. И этот водитель берет у банка в кредит машину, чтобы работать и зарабатывать. Работает в поте лица, трудится и половину своего заработка отдает банкиру. Банкир ничего не делает. Чтобы высчитывать риски, у него есть специально нанятый сотрудник. Вот и получается, что банкир катается на своей яхте за счет этого водилы-дальнобойщика. А водила ребенку не может подарок на день рождения купить.

– Ну вот, – кивнул Лука. – Вопрос, соответственно, такой: почему везде царит такая социальная несправедливость? Неизбежна ли она?

Я подумал некоторое время, успев обогнать какую-то фуру, в которой, быть может, сидел как раз такой дальнобойщик, знать не знающий, что мимо едут два смешных существа, озабоченных его судьбой, и сказал:

– На самом деле ответить на этот вопрос проще, чем кажется. Смотри, мы с тобой говорили, что человек по определению – существо ограниченное, а бесконечен и абсолютен только Бог. Так? Все абсолютное может быть только в Боге. Значит, и абсолютная справедливость может быть только в Боге. А это значит, что человеческое общество, как ты его ни организуй, все равно никогда не будет идеально справедливым. Собственно идеальная справедливость, как это ни печально, справедливость в человеческом понимании тут же приведет к застою и гибели подобного общества, или под него надо будет радикально изменить все устройство мира.

– Ну хорошо, на это возразить нечего. Но ведь мы же видим, что в течение столетий человечество все-таки медленно, но становится все справедливее и справедливее. Скажем, у нас сейчас нет рабства, а раньше оно было совершенно естественно.

– Все не так просто, Лука. Рабство и сейчас есть, только добровольное. Ведь кто такой раб? Это тот, кто работает, а прибыль от его работы получает господин. Так? Ну вот, а теперь смотри. У нас сейчас одна из самых распространенных вещей – это ипотека. Человек берет квартиру и десять, а то и двадцать, и двадцать пять лет половину своего заработка отдает банку. Ведь это же то же самое! Человек работает, а прибыль получает другой.

– Ладно, но ведь вы сами сейчас сказали – половину. А раньше господин забирал вообще все, давал рабу только объедки со своего стола, чтобы он не умер. Уже лучше, правда?