Читаем 100 вопросов к Богу полностью

– Ну хорошо, а что вы про животных думаете?

– В смысле?

– Ну вот животных же становится все меньше и меньше, редкие виды исчезают, Красная книга… Но дело даже не в этом. У меня одноклассница была, так она жила в семье, где все считали, что есть животных нельзя. Ну, потому что их убивают, они страдают. И получается, что мы питаемся за счет страданий других.

– Знаешь, я и сам об этом много думал. Я уважаю людей, которые из подобных соображений отказываются от животной пищи. Но в то же время у меня возникает вопрос: а как же растения? Кровь невинно убиенных помидоров и все такое. Если уж идти в этом рассуждении до конца, то нужно отказаться вообще от еды и пить только воду. Хотя и то – мало ли какие существа живут в воде, которую ты пьешь. Все-таки мне кажется, что нужно подходить к этому вопросу спокойнее. В Библии все-таки не зря написано, что Бог дал Адаму животных для пропитания. И потом, ведь если какой-нибудь тигр поймает тебя в джунглях, он же не будет мучиться гуманными вопросами – просто съест тебя и все. Просто во всем надо знать меру. Есть животные, которых человек специально разводит, чтобы есть. Для Красной книги, как ты понимаешь, никакой опасности тут нет. А вот убивать не ради еды, а ради развлечения какого-нибудь лося или кабана – этого я не понимаю. Какое тут может быть развлечение? А насчет того, что страдают животные, – человеку же не зря дан этот мир. Именно этот мир с именно такими законами. Скажем, если он не будет отстреливать волков, то они съедят коров. А если не будет убивать крыс и мышей – они слопают зерно. А какая, в сущности, разница между крысой и курицей какой-нибудь? Крыса, как утверждают ученые, вообще значительно ближе к человеку по свойствам, чем любое другое животное, – не зря же именно с ними опыты проводят и лекарства на них испытывают. Глупо делать вид, что человек живет в каком-то другом мире, чем этот, и, как мы с тобой выяснили, творение этого мира, так сказать, совместное производство Бога и человека. Мне кажется, это проблема личного выбора. Если ты лично не хочешь есть мясо животных – это твой собственный выбор. И наоборот тоже. Но ты не вправе упрекать другого в том, что он не следует твоему примеру. Конечно, если речь не идет об убийстве ради развлечения какого-нибудь редкого зверя.

– Или рыбы! – подытожил Лука.

– Или рыбы, – согласился я.

Я думал о том, что за эти три дня, что мы уже провели вместе, я успел привыкнуть к этому парню, как будто он был всегда. Редко встречаешь таких друзей, приобретаешь, пожалуй, только в самом начале, только друзья детства обладают этим свойством – свободой давней дружбы, как будто они были всегда. Ведь друзья детства тем и отличаются, что с ними ты можешь говорить на любые темы – хоть о Боге, хоть о мировой экологии. Это потом уже появляются друзья, с которыми удобно говорить только про футбол, политику и женщин, а как только возникает какая-то чуть менее банальная тема, всем сразу становится неловко. А Лука как будто вообще не знал, что такое неловко, он с непосредственной ловкость проходил сквозь вечные вопросы, отмечая для себя возможности разных ответов и выбирая наиболее нужные. Например, когда мы сидели рядом с расставленной палаткой и пили чай из термоса (я еще в кафе предусмотрительно попросил залить полный), он вдруг спросил меня:

– А вы верите в привидений? То есть шире надо вопрос поставить. Все то, что называют сверхъестественным, – это реально или только выдумка?

– Ну, в привидений я не верю, конечно, хотя знают ли об этом привидения – большой вопрос. Тут, Лука, мне кажется, есть две стороны медали. Во-первых, что такое: веришь или не веришь? По-моему, тут такая постановка не подходит. Давай спросим себя: ощущаем ли мы привидение, к примеру, как факт? Если ощущаем, то да, оно для нас существует, если не ощущаем, то в нашем мире привидений нет, а есть, например, случайные стечения событий, которые кому-то кажутся доказательством существования привидений. А что до сверхъестественного, то тут все еще интереснее. Вот смотри. Если бы человеку, жившему пятьсот лет назад, показали бы вот эту зажигалку, он на всю жизнь остался бы в полной уверенности, что видел колдовской предмет. Еще сто лет назад были люди, уверенные, что внутри каждого паровоза сидит черт и толкает его. Есть огромное количество вещей и сейчас, которые с таким же успехом можно назвать сверхъестественными. Ну, скажем, путешествия во времени. Все знают, что это фантастика. А между тем физики не исключают принципиальной возможности таких путешествий. То есть, понимаешь, это не противоречит законам физики, вот что они говорят, а не то, что они знают, как построить машину времени. Не знают. Но не исключено, что когда-нибудь узнают. Масса таких вещей. Те же НЛО. Ни один серьезный физик не будет отрицать того, что внеземные цивилизации теоретически могут существовать. Но вот действительно ли они облепили нашу бедную Землю, как пчелы матку, – это сомнительно. Теперь духи, привидения. Если есть какой-то параллельный нашему мир (а исключать этого человек не вправе), то вполне возможно, что мы можем видеть, скажем, существ оттуда, если они умеют, в отличие от людей, между мирами перемещаться. Или последствия каких-то событий, которые там происходят, могут до доходить до Земли… Только я не думаю, что если это происходит, то происходит так примитивно – знаешь, женщины в белых одеждах разгуливают по замку и устрашающе воют. Это должно быть как-то и проще, и сложнее. Проще – то есть не так бросаться в глаза, быть на первый взгляд чем-то обычным. Сложнее – потому что если внимательно приглядишься, то не так просто будет найти объяснение.

– Я, кажется, понял, что вы имеете в виду, – тихо сказал Лука. – Вот смотрите, бывало у вас такое? Я сейчас расскажу, что со мной было. Сутра, например, выходишь из дома и видишь мертвого воробья. Потом проходишь мимо книжного магазина и видишь в витрине обложку книги с убитым воробьем. А потом вечером включаешь телевизор, а там показывают подстреленного воробья. Я тогда так перепугался.

– Вот видишь, по-моему, если есть сверхъестественное, то вот оно так примерно выглядит, как у тебя. Один скажет – просто совпадение. Но что-то уж какое-то слишком странное совпадение. А что, если это в параллельном мире произошло событие, как-то касающееся тебя и этого воробья? И это – просто отблеск этого события? Мы же не знаем, какой он может быть, этот параллельный мир.

– А как хотелось бы! – мечтательно проговорил Лука.

– Как знать. Может быть, лучше и не знать. Ну давай последний вопрос – и спать.

– Какой?

– Вот какой. Как ты думаешь, человек – существо в основе своей рациональное? Или нет?

– То есть разумное?

– Не совсем. То, что человек – теоретически каждый – способен мыслить и в этом смысле разумен, сомнений нет. Дело в другом. В своих поступках и мыслях человек ориентируется на разумные доводы или поступает совершенно нелогично?

Лука налил себе еще немного чаю и, отхлебывая его, ответил:

– Напрашивается ответ, что все зависит от момента. Бывает, что человек поступает рационально, а бывает, что нет. Но, с другой стороны, ведь всегда тот ответ, что напрашивается сам собой, должен вызывать подозрение. Скорее всего, он неправильный.

Лука ненадолго замолчал, а я вдруг подумал, что вот так, невзначай, отвечая совсем на другой вопрос, Лука высказал очень неожиданную и точную мысль. Действительно, большинство людей доверяют тем ответам, которые сами собой лезут в голову. И успокаиваются на этом. Но ведь чаще всего при внимательном рассмотрении оказывается, что этот ответ – это просто тот ответ, который за человека подготовила культура, общество – в общем, другие люди. И чаще всего в таком псевдоответе содержится не что иное, как уход от вопроса. Однако Лука оторвал меня от дальнейшего рассуждения.

– Человек, – твердо сказал он, – в основе своей существо нерациональное.

Я аж присвистнул:

– Смело сказано!

– Но это правда! И очень просто доказать. Чтобы человеку поступать неразумно, ему не нужно специально стараться для этого. И наоборот, если человек хочет сделать что-то по уму, то ему сначала нужно долго-долго подумать, взвесить варианты и так далее. Потом принять решение, применить волю. И еще не отказаться от своего решения, когда сделано только полдела. Поэтому в основе – мы неразумно поступаем. Но все-таки имеем возможность поступать разумно.

– Как знать, – ответил я. – Может быть, когда существо поступает разумно, это просто его иррациональная природа из неведомых соображений позволила ему поступить в соответствии с разумом.

– Ну знаете! – возмутился Лука. – Это просто игра слов. Позволила, не позволила. Если разум победил слепой импульс, то победил. А нет – так нет. Ведь Бог абсолютно разумен? – вдруг с хитрецой спросил он.

– Конечно! И абсолютно неразумен в то же время. Бог просто абсолютный – во всех точках бесконечного количества осей. Если на осях всякие свойства.