Читаем 10`92 полностью

— Неплохо, — не стал спорить я. — Не знаешь, когда они вернутся? Сколько мне тут ещё куковать?

Семён глянул в ответ с нескрываемым удивлением.

— А что тебе не нравится? По деньгам нормально выходит, и до пельменной пять минут. Музыку, вон, целый день крутят.

И точно — от палатки звукозаписи уже разносилось:

Ты, ты, ты… [16]

Отечественную эстраду я особо не жаловал, но поморщился совсем по иной причине.

— Семён, это ты тут при деле. А я так — торпеда на подхвате.

Рыжий только руками развёл.

— Мы ж растём! Для всех работа найдётся!

Я прекрасно знал, какую именно работу намеревается поручить мне Петрович, и потому промолчал, отправился на очередной обход. Никакой необходимости в этом не было, просто хотел унять накатившую вдруг злость.

Петрович, сука такая! Терпеть ненавижу! Гуревича ему подавай!

А провалю поручение — очередной долг навесят. И тогда перед предельно простым выбором поставят: либо под молотки, либо в штатные убийцы.

На крючок он меня подцепил, сука!

Ну ничего, ещё посмотрим, кто будет смеяться последним. Точнее даже — кто будет, а кого — нет.

Прошёлся пару раз туда-обратно, постоял у киоска звукозаписи, почитал названия на уложенных одна на другую кассетах, купил в киоске мятную жвачку и шоколадку. Но есть не стал, решил не перебивать аппетит. Огляделся, похромал обратно к нашему навесу.

Рыжий особой загруженностью похвастаться не мог и взялся разгадывать кроссворд, а при моём возвращении тут же отложил его и достал колоду карт.

— В очко?

Сыграли. Потом Семён выкупил сразу три ваучера у мужичка в потёртом плаще и фетровой шляпе, а немного погодя золотое обручальное кольцо у пропитого вида тётки.

— День не зря прошёл! — объявил он, и мы оставили блошиный рынок на молодых, а сами сходили пообедать в столовую. Была половина первого.

До двух дня ничего особо запоминающегося не случилось. Больше скучал и точно бы задремал, если б не прохладный ветерок. Только раз напрягся, когда к лотку подвалили три крепких парня, но те просто принесли на продажу пару колец, перстенёк и серьги — все золотые.

Рыжий плоскогубцами сноровисто выломал прозрачные камушки, взвесил изуродованные украшения на аптечных весах и отсчитал деньги. Всё это время я стоял, готовый вмешаться, и даже Стёпу подозвал, но — обошлось.

Остаток смены просидел под навесом. И с хмурого неба накрапывать начало, и ногу ощутимо ломило. А в два часа меня сменил Гарик, тогда уже поехал домой. Побрился, позвонил Зинке, а когда та поднялась, обнял и поцеловал.

— Только не приставай сегодня, — попросила девчонка, отстранившись, и пожаловалась: — С утра живот болит.

Не могу сказать, будто совсем уж не расстроился такому повороту событий, но и как серпом по известному месту неожиданное известие не резануло. Куда больше встревожили чуть осунувшееся лицо и припухшие глаза подруги.

— Просто думал по магазинам проехаться — ты как?

— По магазинам? — заинтересовалась Зинка. — А что покупать собрался?

— А что тебе надо? — прямо спросил я. — Давай норковую шапку купим. И пуховик. Хоть простывать не будешь.

— Не-е-ет! — со смехом простонала девчонка. — Только не пуховик! Мне мама шубу каракулевую отдала. А шапку той зимой новую купили.

— Ну тогда сама предлагай. Что тебе нужно, чудо конопатое?

Зинка вдруг обняла меня крепко-крепко, прижалась всем телом и вздохнула.

— Ты, — коротко сообщила она.

— Я у тебя уже есть, меня покупать не нужно.

— И ты всегда будешь со мной?

Вспомнился позавчерашний вечер, и к горлу подкатил комок, но виду не подал и подтвердил:

— Всегда!

А потом утянул Зинку в комнату, плюхнулся на диван сам и усадил на колени девчонку. И чувствовавшееся в той напряжение отступило, на поцелуй она ответила со всем пылом, правда, руку под кофточку запустить не позволила.

— Серёжа! Ну я же просила! Не надо!

Не надо, так не надо. Я не настаивал.

Посидели ещё немного, а затем я высвободился из объятий, выдвинул нижний ящик стола и начал выкладывать оттуда стопки банкнот. Привык к подросшему благосостоянию, не подумал даже, какой эффект может произвести эдакая куча денег.

— Серёжа, откуда это всё? — забеспокоилась Зинка. — Только не говори, что со стипендии отложил, не поверю! Ты во что впутался?

— Не волнуйся, всё большей частью законно, — ответил я, не прерывая своих манипуляций. — Мы с пацанами для одного человека ваучеры скупаем. Как пойдёшь в гастроном в следующий раз, обрати внимание на зелёный УАЗ со стороны овощного.

— Это так выгодно? — усомнилась девчонка. — Сколько здесь?

— Мы сливки сняли, дальше уже таких объёмов не будет. А тут… Чуть больше пятидесяти тысяч.

— Обалдеть! — округлила Зинка глаза, подёргала себя за косичку и предложила: — А почему бы тебе новую куртку не купить? А то ходишь, как мама говорит, в обдергайке.

— Я пуховик думал взять на зиму.

— Да тут и на пуховик останется! — фыркнула девчонка, задумчиво закусила губу и добавила: — И мне на зимние сапоги. Только что я маме скажу?

— Скажешь, подарок от меня на новый год.

— В середине октября?!

— А смысл ждать? Зато мёрзнуть не будешь.

Зинка кивнула и улыбнулась.

— Ещё тени можно взять и помаду…

Но тут уж я покачал головой.