Читаем 10:34 полностью

– Значит, вы понимаете, насколько для меня важно выяснить, откуда у вас эта информация. – Сказав это, я машинально взял девушку за руку. И тут же отдернул ладонь. Во-первых, мне стало не по себе: я уже много лет не прикасался к женщинам из-за данного в Братстве обета. Во-вторых, реакцию девушки тоже адекватной не назовешь – она отпрянула от меня, как от прокаженного.

– Извините. У меня некоторые предубеждения против верующих, – тут же смущенно объяснила она. – Ничего личного.

– Атеистка?

– Скорее, скептик.

– Все одно – заблуждения.

– Это с чьей позиции посмотреть. Если с моей – заблуждаетесь вы, – парировала она и нахмурилась: – Да и вообще, вы пришли мне проповеди читать?

– Нет-нет, что вы, – поспешно успокоил я. У самого же зачесались кулаки. Эх, попадись ты мне в другой ситуации… И я вспомнил искаженное болью лицо девки-язычницы, недавно ставшей у меня на пути. Я попытался перевести разговор на более благоприятную тему.

– Ну, то, что вы пишете в газету страшилки про маньяков, я уже знаю. А чем еще занимаетесь? – спросил я. Хотя тут же поймал себя на мысли: я, что, с ней флиртую? В подобной манере я, наверное, не разговаривал с тех пор, как в начальных классах дергал девочек за косички. Но ведь нужно же как-то завязать разговор, чтобы постепенно перейти к сути.

– Я студентка. Учусь на журфаке, – несколько прохладно ответила она. – И, кстати, если проболтаю с вами еще дольше, рискую не успеть к закрытию общаги.

– Так давайте я провожу вас. По пути и поговорим.

Она кивнула:

– Тут недалеко.

Мы не спеша пошли вдоль дороги в сторону микрорайона.

– Итак, на чем мы остановились? – спросила она.

– На ужастиках, которые вы пишете.

– Нужна же какая-никакая практика. В серьезное издание начинающему писаке соваться бесполезно. Вот и приходится желтушничать. С другой стороны, в подобных СМИ есть где развернуться. Если не писать откровенную туфту вроде того, что ваяет дедушка-автор, даже интересно работать. К тому же я ничего не сочиняю. Некоторые наши писатели считают, что в подобных газетах главное – не правдиво, а правдоподобно. Я же придерживаюсь правила, что в материале могут быть домыслы, но я категорически против любого вымысла.

– Значит, вы пользуетесь только правдивыми источниками? – обрадовался я, что наконец смогу подойти к интересующей меня теме.

– Выведываете мою агентуру? – Она смерила меня насмешливым взглядом. – Вообще, журналистская этика не позволяет мне раскрывать имена моих информаторов. К тому же у меня пока нет причин вам доверять. Вдруг вы параноик, задумавший прикончить моего осведомителя по личным причинам?

– Я, что, похож на маньяка?

Она остановилась и пристально посмотрела мне в глаза:

– Нет, вы похожи на религиозного фанатика. А до фанатиков порой в вопросах садизма некоторым маньякам как до луны пешком.

Я почувствовал, как во мне снова заклокотала злость. Да кто она такая, чтобы судить о вере и каре Господней? В другое время, если бы кто-то мне такое сказал – уже умылся бы кровью! Между нашими взглядами словно проскочила искра ненависти. И вдруг я понял: это не просто предубеждение против религии! Похоже, в ее жизни случилось нечто такое, связанное с верой, что оставило рану в ее душе. Очень глубокую рану!

– Чем вам священники-то не угодили? – смягчился я.

Она не ответила. Лишь повернулась и молча пошла дальше. Мы углубились в сквер и по дорожке направились в сторону многоэтажек. В некоторых окнах уже горел свет: начинало смеркаться. Женя шла молча, хмуро глядя себе под ноги. Уж не знаю почему, но мне захотелось переубедить это озлобленное юное создание.

– Вы как-то искаженно судите о вере и о тех, кто стал на духовный путь, – начал я. – Иисус Христос учит нас любви и всепрощению. Вера – это свет, призванный спасти человечество…

– Даже если это свет от костров инквизиции? – резко оборвала Женя.

Я вдруг снова вспомнил недавний языческий шабаш, на котором мы карали еретиков, и их гигантские костры. А также другой костер – на котором сгорела ты, Рита, – и убийцу, предавшего тебя такой смерти. Кулаки мои невольно сжались, отозвавшись приятной болью разбитых в кровь костяшек.

– Человеческая душа бессмертна, – ответил я. – Да только бессмертие это может привести как в Рай, так и в Ад. И порой нет иного пути, чтобы вернуть еретика на путь истинный, кроме как очистить его душу костром.

Ее глаза сверкнули огнем дьяволицы. Я с вызовом встретил этот взгляд. Пусть думает что хочет, но, когда дело касается ереси, я был и буду беспощаден!

– Давайте так, – наконец медленно произнесла журналистка. – Уж лучше пусть каждый из нас останется при своем мнении. Постараемся быть терпимыми к убеждениям других. Ведь именно этому учит вас ваша вера?

Она резко повернулась и пошла вперед. Я так же молча побрел следом. «Да уж, после такого теперь сложно будет чего-либо от нее добиться, – упрекнул я себя, вспомнив о своей главной задаче. – Можно ж набраться терпения и промолчать. Вот что теперь делать?..»

Однако, когда мы остановились у дверей пятиэтажного общежития, девушка вдруг меня удивила:

– Хорошо. Кое в чем я все-таки смогу вам помочь.