Читаем 10:34 полностью

– Так здесь никто не живет с тех пор. – Женщина уже говорила спокойно, видимо, не сомневаясь, что мы правда из органов. – Соседка моя, баба Иринка, сдавала эту квартиру. А как узнала, что тут стряслось, слегла с приступом. Так и померла, сердешная. Наследников у нее не осталось. Говорят, есть какой-то племянник на Западе, но он так и не объявился. Вот и стоит квартира много лет запертая.

Я даже наклонил голову, чтобы она не увидела радостной улыбки. Вот это удача! Заперта! Значит, там с тех пор ничего не изменилось! Придав лицу серьезное выражение, я важно спросил:

– Можно вскрыть квартиру и осмотреть?

– Зачем вскрывать? – еще больше обрадовала меня женщина. – Если вам так нужно, у меня ключи есть. Баба Иринка оставляла мне один комплект на всякий случай. Мало ли что: вдруг свой потеряет. Сейчас отопру.

Не прошло и пяти минут, как перед нами распахнулась синяя дверь.

Первое, что бросилось в глаза, едва мы зажгли в квартире свет, – огромная размашистая надпись на полстены «Вопрос крови». Похоже, писали пальцами темно-бордовой краской или… У меня сразу возникла мысль, что кровью. Это ж сколько ее понадобилось, чтобы такое написать? Небось, брали у жертвы…

Место преступления мы увидели сразу: на закопченной батарее у окна висела пара почерневших наручников. Я отметил, что обои у батареи не сгорели, а лишь подкоптились от жара. Выходит, несчастных не просто облили бензином и подожгли, как многих других жертв. Это и понятно, иначе в квартире случился бы пожар. Их словно чем-то поджаривали – долго и мучительно. Паяльной лампой? Страшная медленная смерть. Ясно, что полностью сгореть жертвы не могли. Значит, после убийства тела забрали и увезли, оставив у места расправы эту надпись. Для кого? Это какое-то послание? Я достал фотоаппарат и сфотографировал надпись, батарею, наручники. Что за извергами нужно быть, чтобы так хладнокровно убивать?

– Может, вы что-то запомнили? – спросила Женя у соседки, которая все еще мялась у порога, испуганно заглядывая в комнату. – Кто здесь жил? Вы видели что-нибудь в день убийства?

– Что запомнила-то?.. – пожала плечами та. – Жил какой-то паренек. На вид лет двадцать, может, старше. Волосы длинные. Кто такой? Да кто ж его знает? Тут часто жильцы менялись: квартира-то сдавалась. Мы с ними особенно не общались. Этот прожил здесь год, может, больше. Последние дни с ним девчонка появлялась. Ну а тогда…

Женщина запнулась, перекрестилась.

– Помню, ночью подъехала машина, черная. Время было позднее, часа три ночи. Я выглянула в окошко. Вижу: какие-то люди. Человека четыре. Все в черном…

Она глянула на меня, едва не сказав: «Вот точно как вы». Словно сговорились все!

– И?..

– Ну, вошли в подъезд, – продолжала женщина. – Пришли явно сюда – я слышала, как дверь соседская хлопнула. Я еще подумала: «Шляются по ночам, людям спать не дают!» Но кто ж их знал, чего они тут ошивались. Может, друзья какие… И только на следующий день стало ясно, что произошло. Соседка этажом выше почувствовала с утра вонь, будто паленым пахнет. Стала стучаться: думала, вдруг на плите подгорело что. Никто не открывает. Ну она и вызвала милицию. А как двери вскрыли… Господи боже!.. Ужас-то какой!.. Кровь по полу, надписи на стене, наручники, а у батареи будто костер горел. Вызвали бабку Иринку. Тогда-то у нее сердце и прихватило.

Женщина еще торопливее закрестилась.

– Что потом? Было расследование? – спросила Женя. – Вас о чем-то расспрашивали?

– В том-то все и дело: никто ничего потом не спрашивал. Милиция походила, посмотрела, что-то собрала и уехала. И с концами. Никто больше сюда не приезжал, ничего не расследовал. Люди потом и вовсе стали поговаривать, что не было никакого убийства. Парень набедокурил с приятелями и съехал с квартиры. Кровь, мол, не человеческая. С той поры, кстати, того парня, как и девки, больше никто не видел. А что, выходит, и правда убийство?

– В этом мы и должны разобраться, – уклончиво ответил я.

– Если я больше не нужна, можно пойти домой? – спросила женщина. – Завтра на работу рано вставать. Вы тут еще побудьте, если надо. Ключ положите под коврик.

Мы поблагодарили свидетельницу «за помощь следствию», и она ушла. Сами остались в квартире, хотя смотреть тут уже было нечего. Эх, сюда б настоящих экспертов из милиции: осмотреть следы, отпечатки, собрать показания… А мы-то, ищейки-любители, что можем? Зато обстановка квартиры действительно подтверждала, что все описанное в статье Ромы – правда. Но вот толку-то? Все, что мы здесь увидели, ни на шаг не приблизило нас к ответам, кто убийцы и где их искать. И, остановившись у стены с кровавой надписью, я мысленно взмолился: «Господи, ну дай же хоть какую-нибудь зацепку своему верному борцу со Злом!»