Читаем полностью

Жаль, что зачастую в наших кругах искусству отводится лишь низменная пропагандистская роль! В этом, к сожалению, некоторые христиане ушли недалеко от вождя — убийцы В. И. Ленина. Ведь именно ему принадлежат знаменитые слова: «Я в искусстве не силен. Искусство для меня, это… что-то вроде интеллектуальной слепой кишки, и когда его пропагандная роль, необходимая нам, будет сыграна, мы его — дзык! дзык! вырежем. За ненужностью».

В этой статье мне хотелось бы, прежде всего, заступиться за отверженную Терпсихору и показать, что ее искусство может и прославлять Бога и приносить радость рожденным свыше христианам. А так же мне хотелось бы удержать нас от греховных крайностей, которых, увы, предостаточно не только в хореографии, но и в других видах искусства. Я надеюсь также, что несогласный со мной читатель помолится обо мне Господу, чтобы Он простил меня, если я соблазнил кого-нибудь этой статьей. Да удержит нас Господь от всякой крайности. (Разумеется, кроме крайней преданности Ему.)

* * *

Итак, поговорим о танцах!

К сожалению, когда мы начинаем о них говорить, многие из нас подчас имеют ввиду совершенно противоположные понятия. Ведь словом «танцы» у нас принято обозначать любое движение под музыку. Этим словом обозначают и партию Жизели в одноименном балете, и извивы вокруг блестящего шеста девиц не самого тяжелого поведения, и выкрутасы пьяного тракториста в сельском клубе. Поэтому давайте четко разграничим понятия.

Грубо говоря, все танцы мы можем разделить на три большие группы:

1. Танец, как вид профессионального искусства. (Сюда попадет балет, спортивный и бальный танец)

2. Танец, как экстатический способ выражения эмоций. (Сюда отнесем подскоки Давида, сопровождающего ковчег; радостные прыжки детей под веселую музыку и т. д.)

3. Танец, как выражение сексуального влечения.

И в каждом виде танца мы сможем найти и хорошие и плохие проявления и тенденции. Нам останется только держаться хорошего и отвергнуть плохое!

Итак, начнем!

Начнем с последнего вида танца, так как о нем и сказать почти нечего. Слишком все очевидно.

Танец, как выражение сексуального влечения

Ни для кого не секрет, что Бог Библии благословляет интимные отношения супругов. Во все века и времена танец использовался в качестве прелюдии для таких отношений. Поэтому запрещать супругам наслаждаться парными танцами, по меньшей мере, неразумно. Подглядывать в супружескую спальню — занятие недостойное христианина.

Однако возникает законный вопрос: Надо ли отнести к этой группе парные танцы, в которых участвуют мужчина и женщина не состоящие в браке? Могу ли я пригласить, скажем, на вальс христианку, которая мне не жена?

Ответ, по моему скромному мнению, должен быть таким:

Все зависит от духовного уровня, культуры и воспитания обоих партнеров. Они должны честно ответить для себя на следующий вопрос:

- Если я танцую вальс или танго с женщиной, то не испытываю ли я к ней сексуального влечения?

Дело в том, что танцы, которые исполняются в паре не всегда имеют эротический подтекст. Лично для меня такие танцы никак с эротикой не ассоциируются. Я воспитывался в другой среде. Поэтому важно, чтобы оба партнера не испытывали в этот момент сексуального возбуждения, и не подавали соблазна другим христианам. Поэтому я не вижу никакого греха в таких танцах, если

- Супруги обоих партнеров (если таковые имеются) не против таких танцев.

- Это не вводит в грех других людей.

- Это не пробуждает греховных эротических мыслей в партнерах.

Знаю брата, который однажды от избытка чувств закружился в вальсе с сестрой во Христе. Оба при этом счастливо смеялись. Вокруг не было христиан с «тяжким баптистским» воспитанием, поэтому соблазна не было, не было эротического подтекста, а было нормальное выражение счастья. Но впрочем, об этом поговорим во втором разделе.

Где же в современной российской протестантской культуре есть место подобным танцам? Ответ простой: нигде. Кроме каких-то единичных случаев вроде вышеописанного. Ну еще может быть на вечеринках, где присутствуют христиане, с соответствующим духовным уровнем и воспитанием.

Однако, я должен предупредить и об опасностях, которые могут возникнуть в таких случаях.

Разумеется, мы даже не будем говорить о стриптизе, так как это однозначный грех и нарушение всех библейских заповедей запрещающих соблазн, блуд и нечистые мысли.

Перейти на страницу:

Похожие книги

Мемуары
Мемуары

«Мемуары» Лени Рифеншталь (1902–2003), впервые переводимые на русский язык, воистину, сенсационный памятник эпохи, запечатлевший время глазами одной из талантливейших женщин XX века. Танцовщица и актриса, работавшая в начале жизненного пути с известнейшими западными актерами, она прославилась в дальнейшем как блистательный мастер документального кино, едва ли не главный классик этого жанра. Такие ее фильмы, как «Триумф воли» (1935) и «Олимпия» (1936–1938), навсегда останутся грандиозными памятниками «большого стиля» тоталитарной эпохи. Высоко ценимая Гитлером, Рифеншталь близко знала и его окружение. Геббельс, Геринг, Гиммлер и другие бонзы Третьего рейха описаны ею живо, с обилием бытовых и даже интимных подробностей.В послевоенные годы Рифеншталь посвятила себя изучению жизни африканских племен и подводным съемкам океанической флоры и фауны. О своих экзотических увлечениях последних десятилетий она поведала во второй части книги.

Лени Рифеншталь

Биографии и Мемуары / Культурология / Образование и наука / Документальное
Кошмар: литература и жизнь
Кошмар: литература и жизнь

Что такое кошмар? Почему кошмары заполонили романы, фильмы, компьютерные игры, а переживание кошмара стало массовой потребностью в современной культуре? Психология, культурология, литературоведение не дают ответов на эти вопросы, поскольку кошмар никогда не рассматривался учеными как предмет, достойный серьезного внимания. Однако для авторов «романа ментальных состояний» кошмар был смыслом творчества. Н. Гоголь и Ч. Метьюрин, Ф. Достоевский и Т. Манн, Г. Лавкрафт и В. Пелевин ставили смелые опыты над своими героями и читателями, чтобы запечатлеть кошмар в своих произведениях. В книге Дины Хапаевой впервые предпринимается попытка прочесть эти тексты как исследования о природе кошмара и восстановить мозаику совпадений, благодаря которым литературный эксперимент превратился в нашу повседневность.

Дина Рафаиловна Хапаева

Культурология / Литературоведение / Образование и наука