Читаем полностью

Использование советских рабочих в мелких сельских хозяйствах вызывало особое беспокойство национал-социалистического руководства. Вследствие невозможности изолировать рабочих именно здесь происходило быстрое разрушение сформированного пропагандой образа советского человека. Совместный труд, традиционные установки сельского населения, оценивавшего работников не в соответствии с «расовой» идеологией, а с пользой, приносимой их хозяйству, в отдельных случаях прямая зависимость рентабельности хозяйства от трудоспособности «восточных рабочих», все это были факторы, которые способствовали разрушению сформированного нацистами образа. В некоторых крестьянских хозяйствах иностранные рабочие оказались единственной мужской силой, на которой держалось все. В данном контексте стремление нацистского руководства воспитать у немецкого населения чувство морального превосходства над «восточными рабочими» не соответствовало реальному положению дел. Точное следование предписанным условиям содержания «восточных рабочих», а также обращения с ними, существенно затрудняло трудовой процесс в сельском хозяйстве, причиняя неудобства. Необходимость исполнения этих предписаний была для крестьян непонятна и казалась им нецелесообразной³¹⁶. Таким образом, пропагандистские методы работы с немецкими крестьянами далеко не всегда решали поставленные НСДАП задачи максимальной изоляции советских граждан на территории «третьего рейха».

Нацистское руководство могло эффективно контролировать «восточных рабочих» и немецких крестьян только с помощью репрессивного государственного аппарата, осуществляя суровые наказания за поведение, противоречившее национал-социалистической «расовой» доктрине. В применении репрессивного государственного аппарата наиболее явственно прослеживалась «расовая» дискриминация «восточных рабочих».

«Постановление» совета министров по обороне рейха от 30 июня 1942 г. определяло правовое положение «восточных рабочих» следующим образом: «Используемые в рейхе «восточные рабочие» находятся в особых трудовых условиях. Немецкие инструкции трудового права и охраны труда распространяются на них только в том случае, если это предусмотрено особыми распоряжениями»³¹⁷. Таким образом, «восточные рабочие» были поставлены в сферу действия особого «дискриминирующего» права (iSonderrecht), существенно отличавшегося от действовавшего на территории Германии гражданского и военного законодательства.

Нахождение в особой правовой зоне исключало для «восточных рабочих» возможность справедливого суда. По договоренности, существовавшей между Генеральным уполномоченным по использованию рабочей силы и Германским трудовым фронтом, случаи «нарушения трудового договора» «восточными рабочими» относились исключительно к компетенции гестапо³¹⁸. Таким образом, «восточные рабочие» находились не под юрисдикцией немецких гражданских судов, а в ведении полиции и СС, подчинявшихся Главному управлению имперской безопасности. Местная полиция (жандармерия) и гестапо вмешивались в ситуацию в случае любого нарушения «восточными рабочими» установленных для них правил. Практика работы этих органов безопасности отличалась жестокостью и беспринципностью. При попытке к бегству, под которой подразумевалось всякое пребывание вне рабочего места, жандармерия организовывала масштабные мероприятия по «поимке преступников»³¹⁹.

Мера наказания для «восточных рабочих» также была неоправданно строга и не соответствовала тяжести преступления. Зачастую работодатели или жандармерия осуществляли телесные наказания безо всякого судебного разбирательства. Возможные наказания варьировали от побоев и перевода в другое хозяйство или промышленность до отправки в концлагерь или приведения в исполнение смертного приговора. В судебной практике в отношении «восточных рабочих», как правило, действовала «презумпция виновности».

В ситуации постоянного соприкосновения «восточных рабочих» и немецкого населения существенно возрастало значение местных контрольных инстанций. Тяжесть наказания работников принудительного труда в большой степени зависела от настроя и действий мелких чиновников, а также сотрудников местных органов полиции. Их позиция по отношению к «восточным рабочим» в большинстве случаев являлась отрицательной. Они зачастую демонстрировали строгое следование нормам национал-социалистического государства, стараясь подобным образом ускорить свой карьерный рост или доказать свою лояльность нацистскому режиму³²⁰.