Уильям Голдинг

Все книги автора Уильям Голдинг (57) книг

Приключения на заре времён. Компиляция. Книги 1-8
Приключения на заре времён. Компиляция. Книги 1-8

Под переплётом этого томика собраны лучшие произведения о приключениях первобытных людей. В них читатель найдёт первые зачатки разума и первые мысли человека о доброте и милосердии, поступки которые начали отсчёт тому, что нынешняя наука называет цивилизованностью!Содержание:1. Владимир Сергеевич Уткин: Гремящий мост 2. Владимир Сергеевич Уткин: Вдоль Большой реки 3. Уильям Голдинг: Наследники 4. Семен Юльевич Каратов: Быстроногий Джар 5. Семён Юльевич Каратов: Каменный исполин. Повесть из эпохи каменного века 6. Жозеф Анри Рони-старший: Пещерный лев (с иллюстрациями) (Перевод: Ирина Орловская)7. Жозеф Анри Рони-старший: Борьба за огонь 8. Жозеф Анри Рони-старший: Вамирэх                                                                           

Жозеф Анри Рони-старший , Уильям Голдинг , Семён Юльевич Каратов , Владимир Сергеевич Уткин

Приключения / Исторические приключения
Ритуалы плавания
Ритуалы плавания

Одно из самых совершенных произведений английской литературы. «Морская» трилогия Голдинга. Три романа, посвященных теме трагического столкновения между мечтой и реальностью, между воображаемым — и существующим. Юный интеллектуал Эдмунд Тэлбот плывет из Англии в Австралию, где ему, как и сотням подобных ему обедневших дворян, обеспечена выгодная синекура. На грязном суденышке, среди бесконечной пестроты человеческих лиц, характеров и судеб ему, оторванному от жизни, предстоит увидеть жизнь во всем ее многообразии — жизнь захватывающую и пугающую, грубую и колоритную. Фантазер Эдмунд — не участник, а лишь сторонний наблюдатель историй, разыгрывающихся у него на глазах. Но тем острее и непосредственнее его реакция на происходящее…

Уильям Голдинг

Проза / Классическая проза / Современная русская и зарубежная проза
Хапуга Мартин
Хапуга Мартин

«Хапуга Мартин» — аллегорическая история мелкой, закосневшей в грехе души на пороге жизни и смерти. По мысли Голдинга, Кристофер Хедли Мартин эгоистически использовал дарованную ему Богом свободу выбора — всю жизнь стремился урвать где только можно, творил зло. Прозвище героя (pincher — мелкий воришка, хапуга) говорит само за себя. Помимо того что этим прозвищем на британском флоте традиционно награждают всех моряков по имени Мартин, в образном ряду притчи оно приобретает и другой, иносказательный смысл: Хапуга Мартин в духе средневековых моралите олицетворяет один из смертных грехов — Алчность (неслучайно продюсер театра, в котором он до службы на флоте подвизался, предлагает ему сыграть роль Алчности). Метафорическим выражением внутренней сущности героя служит в романе ряд повторяющихся образов: вечно раскрытый рот, жадно поглощающий все, что подвернется, перемалывающие пищу зубы, клешни, хватающие добычу. Даже за смертной чертой Мартин остается верен себе: его ничтожное, маленькое «я», подобно раздавленному, извивающемуся червяку, продолжает изо всех сил цепляться за жизнь.

Уильям Голдинг

Проза / Классическая проза / Современная русская и зарубежная проза
Хапуга Мартин
Хапуга Мартин

«Хапуга Мартин» — аллегорическая история мелкой, закосневшей в грехе души на пороге жизни и смерти. По мысли Голдинга, Кристофер Хедли Мартин эгоистически использовал дарованную ему Богом свободу выбора — всю жизнь стремился урвать где только можно, творил зло. Прозвище героя (pincher — мелкий воришка, хапуга) говорит само за себя. Помимо того что этим прозвищем на британском флоте традиционно награждают всех моряков по имени Мартин, в образном ряду притчи оно приобретает и другой, иносказательный смысл: Хапуга Мартин в духе средневековых моралите олицетворяет один из смертных грехов — Алчность (неслучайно продюсер театра, в котором он до службы на флоте подвизался, предлагает ему сыграть роль Алчности). Метафорическим выражением внутренней сущности героя служит в романе ряд повторяющихся образов: вечно раскрытый рот, жадно поглощающий все, что подвернется, перемалывающие пищу зубы, клешни, хватающие добычу. Даже за смертной чертой Мартин остается верен себе: его ничтожное, маленькое «я», подобно раздавленному, извивающемуся червяку, продолжает изо всех сил цепляться за жизнь.

Уильям Голдинг

Проза / Классическая проза