Публицистика

Спартак vs ЦСКА. Великое противостояние
Спартак vs ЦСКА. Великое противостояние

Перед вами непредвзятый взгляд на футбольных хулиганов, фанатов-ультрас и простых болельщиков (на фанатском сленге – «кузьмичей»).Авторы попытались нейтральным с точки зрения клубных пристрастий взглядом рассмотреть «поле боя» как картину Босха и поведать читателям историю великого российского противостояния «Спартака» и ЦСКА. Конечно, всегда отыщутся несогласные, поэтому мы предложили разные точки зрения на те или иные события и беспорядки в отечественном футболе.Заданная тема не ограничивается битвами «коней» и «мяса», из нее вы почерпнете редкую в своей исчерпывающей полноте информацию об истории возникновения фанатского движения в нашей стране, а также обо всех ключевых противостояниях на клубном уровне в футбольной России.

Илья Юрьевич Макаров , Илья Макаров

Публицистика / Боевые искусства, спорт / Спорт / Дом и досуг / Документальное
Я введу вас в мир Поп...
Я введу вас в мир Поп...

Благодаря редкому сочетанию интуиции, эрудиции, стиля и обаяния Артемий РљРёРІРѕРІРёС‡ Троицкий (АКТ) много лет бессменно удерживает позицию обозревателя номер один в СЂРѕСЃСЃРёР№СЃРєРѕР№ масс-культуре.На вопрос «Что вам лучше удается – гнусные пасквили или позитивные статьи?В» он ответил: «Главное, писать о том, к чему ты неравнодушен».Сам давно ставший культовой фигурой, АКТ провел со студентами журфака МГУ мастер-класс, на который собрал в качестве «наглядных РїРѕСЃРѕР±РёР№В» первых лиц музыкального бизнеса, журналистики, пиара и даже политики – РѕС' Петкуна до Хакамады.Книга наполнена такой неожиданной информацией, такими пристрастными оценками, такими подробностями истории, творчества и быта музыкальной тусовки, что и специалист, и СЂРѕРє-фанат, и случайный слушатель автомобильного приемника прочтут ее с восхищением. Р

Артемий Кивович Троицкий

Публицистика / Документальное
Том 1. Драма великой страны
Том 1. Драма великой страны

Первая книга двухтомника «Пушкин. Бродский. Империя и судьба» пронизана пушкинской темой. Пушкин – «певец империи и свободы» – присутствует даже там, где он впрямую не упоминается, ибо его судьба, как и судьба других героев книги, органично связана с трагедией великой империи. Хроника «Гибель Пушкина, или Предощущение катастрофы» – это не просто рассказ о последних годах жизни великого поэта, историка, мыслителя, но прежде всего попытка показать его провидческую мощь. Он отчаянно пытался предупредить Россию о грядущих катастрофах. Недаром, когда в 1917 году катастрофа наступила, имя Пушкина стало своего рода паролем для тех, кто не принял новую кровавую эпоху. О том, как вослед за Пушкиным воспринимали трагическую судьбу России – красный террор и разгром культуры – великие поэты Ахматова, Мандельштам, Пастернак, Блок, русские религиозные философы, рассказано в большом эссе «Распад, или Перекличка во мраке». В книге читатель найдет целую галерею портретов самых разных участников столетней драмы – от декабристов до Победоносцева и Столыпина, от Александра II до Керенского и Ленина. Последняя часть книги захватывает советский период до начала 1990-х годов.

Яков Аркадьевич Гордин

Публицистика
Холокост
Холокост

Свобода слова всегда была для Запада чем-то вроде дешевых стеклянных бус, на которые можно выменивать несметные богатства у простодушных дикарей-аборигенов, но которые не станешь носить у себя дома. Громогласно распинаясь о «свободе прессы» и навязывая ее другим, Запад в то же время беспощадно преследует собственных инакомыслящих. Так, в большинстве европейских стран введено уголовное наказание за «отрицание Холокоста»! Всякому, кто посмеет усомниться в том, что гитлеровцы уничтожили 6 миллионов евреев, грозит тюремный срок. Всякий, кто попробует заикнуться, что «Циклон-Б» на самом деле является инсектицидом и фактически непригоден для массового убийства людей, что газовые камеры, которые показывают туристам в Освенциме, построены уже после войны и просто негерметичны, а в имевшихся крематориях физически невозможно было сжечь столько тел, — окажется на тюремных нарах. Спрашивается, чем эта новая инквизиция отличается от советской цензуры, которой так возмущалась «либеральная» Европа? Почему сажать людей за отрицание коммунизма нельзя, а за «отрицание Холокоста» можно и нужно?.. Слава богу, у нас в России, в отличие от Запада, еще существует подлинная свобода слова и мы вправе печатать не только историков, отстаивающих официальную версию Холокоста, но и сомневающихся, и несогласных. Доказательством чему — эта книга.Издано в авторской редакции.

Андрей Михайлович Буровский

Публицистика
Красный террор глазами очевидцев
Красный террор глазами очевидцев

Сборник включает свидетельства лиц, которые стали очевидцами красного террора в России, провозглашенного большевиками в сентябре 1918 г. в качестве официальной государственной политики. Этим людям, принадлежавшим к разным сословиям и профессиям, удалось остаться в живых, покинув страну, охваченную революционной смутой. Уже в первые годы эмиграции они написали о пережитом. Часть представленных материалов была опубликована в различных эмигрантских изданиях в 1920-х гг. В сборник также включены ранее не публиковавшиеся свидетельства, которые были присланы историку С. П. Мельгунову и хранятся в его коллекции в Архиве Гуверовского института войны, революции и мира (Пало Алто, США).Составление, предисловие и комментарии С. В. Волков

Сергей Владимирович Волков

Документальная литература / Публицистика / История / Образование и наука / Документальное
Настоящая фантастика 2018 [антология]
Настоящая фантастика 2018 [антология]

Родители — странные люди. Вместо того чтобы дать детям отдохнуть от себя, а самим отдохнуть от детей, едва ли не силой волокут отпрысков на экскурсию по местам боевой славы далеких предков. Стоит ли удивляться, что скучающие детишки высматривают в сувенирной лавке разные подозрительные… предметы… Лейтенант Грег оказался на глубоко засекреченной планете с особым заданием. Вот только откуда ему было знать, что заданием этим окажется… странная крылатая девушка, глаза которой закрыты специальными очками?.. Революция победила, но, изменив общественное устройство, оставила неизменным самого человека. А это недопустимо. Научная организация труда должна сделать пролетария частью машины. По крайней мере, в этом уверен революционный поэт Гастев. И кто его сможет остановить?.. Сергей Лукьяненко, Сергей Чекмаев, Дмитрий Казаков, Майк Гелприн, Михаил Савеличев, Игорь Береснев и другие в традиционном ежегоднике «Настоящая фантастика», изданном по результатам Международного Крымского фестиваля фантастики «Созвездие Аю-Даг — 2017».

Борис Геннадьевич Богданов , Татьяна Олеговна Беспалова , Михаил Валерьевич Савеличев , Андрей Алексеевич Кокоулин , Айнур Анверович Сибгатуллин

Публицистика
Провинциализируя Европу
Провинциализируя Европу

В своей книге, ставшей частью канонического списка литературы по постколониальной теории, Дипеш Чакрабарти отрицает саму возможность любого канона. Он предлагает критику европоцентризма с позиций, которые многим покажутся европоцентричными. Чакрабарти подчеркивает, что разговор как об освобождении от господства капитала, так и о борьбе за расовое и тендерное равноправие, возможен только с позиций историцизма. Такой взгляд на историю – наследие Просвещения, и от него нельзя отказаться, не отбросив самой идеи социального прогресса. Европейский универсализм, однако, слеп к множественности истории, к тому факту, что модерность проживается по-разному в разных уголках мира, например, в родной для автора Бенгалии. Российского читателя в тексте Чакрабарти, помимо концептуальных открытий, ждут неожиданные моменты узнавания себя и своей культуры, которая точно так же, как родина автора, сформирована вокруг драматичного противостояния между «прогрессом» и «традицией».

Дипеш Чакрабарти

Публицистика
Что оставит нам Путин? 4 сценария для России
Что оставит нам Путин? 4 сценария для России

Татьяна Чеснокова – российская писательница, постоянный ведущий политической рубрики в крупнейшем информационном агентстве Росбалт.ру, автор аналитических и футурологических произведений о событиях в России и мире – читателям хорошо известны ее книги «Путин после Майдана» и «Постчеловечество».В своей новой книге Татьяна Чеснокова показывает четыре сценария будущего России, оптимистичные и пессимистичные, если не брать совсем уж безумные – вроде тотальной ядерной войны. Какой из сценариев осуществится?«Некоторые считают, – пишет автор, – что сегодня это зависит от одного-единственного человека. Мне же кажется, что понять, в какую сторону мы пойдем, можно, внимательно анализируя явления общественной и политической жизни последних двадцати лет. Что я и попробовала сделать в своей книге. Это не анализ деятельности президента как такового, а скорее попытка осознать, что есть современная Россия и какой она будет».В книге использованы материалы Росбалт.ру.

Татьяна Юрьевна Чеснокова

Публицистика
Сигнал и шум. Почему одни прогнозы сбываются, а другие – нет
Сигнал и шум. Почему одни прогнозы сбываются, а другие – нет

Мы считаем, что наш мир во многом логичен и предсказуем, а потому делаем прогнозы, высчитываем вероятность землетрясений, эпидемий, экономических кризисов, пытаемся угадать результаты торгов на бирже и спортивных матчей. В этом безбрежном океане данных важно уметь правильно распознать настоящий сигнал и не отвлекаться на бесполезный информационный шум.О том, как этому научиться, рассказывает Нейт Сильвер, политический визионер и гуру статистики, разработавший систему прогнозов, позволившую дважды максимально точно предсказать результаты президентских выборов почти во всех штатах Америки. Его книга во многом близка исследованиям Нассима Талеба и столь же значима для всех, кто имеет дело с большими объемами данных и просчитывает различные варианты развития событий. И если Талеб говорит о законах зарождения «черных лебедей», Сильвер исследует модели и способы, позволяющие поймать этих птиц в расставленные нами сети. Он обобщает опыт экспертов-практиков, изучает различные модели и подходы, позволяющие делать более точные прогнозы. Как и Даниэль Канеман, автор бестселлера «Думай медленно… Решай быстро», наблюдая за поведением и мышлением людей, оценивающих неопределенные события, Сильвер утверждает: да, компьютеры незаменимы при работе с огромными массивами данных, но для максимальной точности результатов необходим гибкий человеческий ум и опыт, ведь прогнозирование – это планирование в условиях неопределенности.

Нейт Сильвер

Публицистика / Зарубежная образовательная литература, зарубежная прикладная, научно-популярная литература / Прочая научная литература / Образование и наука / Словари и Энциклопедии
Михаил Булгаков: загадки творчества
Михаил Булгаков: загадки творчества

Книга посвящена творческому пути М.А.Булгакова, истории создания его произведений. Читатель узнает немало нового о реальных прототипах героев Булгакова, о литературных реминисценциях в его произведениях, об основах его мировоззрения (в частности о том, как творчество Булгакова связано с русской религиозной философией). Даются также ответы на многие интереснейшие вопросы: в каких произведениях и как отразились образы Ленина, Сталина, других большевистских вождей; как в «Мастере и Маргарите» запечатлелась масонская символика; к каким историческим источникам прибегал автор при написании ершалаимских сцен; в какие дни какого года происходило действие в современной части «Мастера и Маргариты» и т. д.

Борис Вадимович Соколов

Биографии и Мемуары / Публицистика / Литературоведение / Документальное
Война и миф
Война и миф

Эта книга о войнах, революциях и переворотах, о страшном и смешном, о жизни и смерти. Но прежде всего эта книга о людях, которые оказываются вольными или невольными свидетелями и участниками кризисных и часто судьбоносных событий. Одним из таких свидетелей несколько лет подряд оказывался журналист издательского дома «Коммерсантъ» Михаил Зыгарь. Он проник в узбекский город Андижан сразу после подавления произошедшего там мятежа, ныне почти забытого. Следил за революциями на Украине и в Киргизии и так и не увидел их окончания. Побывал в Ираке и познакомился с жертвами идущей там войны – ими оказались как иракцы, так и американцы. Он провел несколько недель в Таллинне, как раз во время борьбы за Бронзового солдата, и прогуливался по обстреливаемой «Катюшами» ливано-израильской границе. Но главное, куда бы ни попадал репортер Зыгарь, он всякий раз обнаруживал, что войны и революции – вовсе не то, чем они кажутся. А жизнь и смерть отдалены друг от друга всего на шаг или того меньше, как, впрочем, и ужасное – от смешного, мир – от кризиса, а реальность – от мифа.

Михаил Викторович Зыгарь

Публицистика