Публицистика

Драма моего снобизма
Драма моего снобизма

«Драма моего снобизма» – так я озаглавил мою новую книгу. Я знал, что эту тему нельзя трогать безнаказанно. Но, задумав разобраться ещё и с собственной творческой биографией, я ощутил смутный трепет. И всё-таки, почему «Драма моего снобизма?» По своей натуре я Сноб, причем с большой буквы. Но в гораздо меньшей степени, чем, скажем, Эдуард Лимонов и особо чтимый мною Юрий Трифонов. Вот они были настоящие Снобы. Они во многом спровоцировали меня показать, объяснить советский снобизм. Исследователи, конечно, обогатят моё толкование этой стороны нашей жизни, внесут свои варианты и нюансы в её описание. Одна просьба – не впадайте в пуризм, когда приметесь углублять, изменять и преображать свои представления о советском снобизме. Книга «Драма моего снобизма» содержит многое. Предисловия к трём тематическим разделам. Эссе, ранее опробованные в интернетном журнале. Комментарии, которые, зачастую, интереснее эссе. Диалоги, намеренно выставленные без имён. Ну, и задиристый эпилог. Возможно, читатель не сразу прочтёт всё, от корки до корки. Но книгу можно время от времени и просто полистать, чтобы почувствовать себя причастным к уникальному клубу снобов. Ведь «Сноб» считался лучшим интернетным изданием на русском языке.

Эдуард Гурвич

Публицистика / Проза / Современная проза / Документальное
Пикассо. Иностранец. Жизнь во Франции, 1900–1973
Пикассо. Иностранец. Жизнь во Франции, 1900–1973

Прежде чем Пикассо стал культовым художником и одной из ключевых фигур искусства XX века, он был «подозрительным иностранцем» для французской полиции. Его подозревали в связях с террористами-анархистами, обвиняли в политическом и художественном радикализме и подрыве устоев французского общества. Авангардные стили, в которых он работал, вызывали неприятие у критиков, коллег из мира искусства, консервативной публики. Художник запрашивал французское гражданство, но ему было отказано, и он так и не стал гражданином Франции, хотя во многом именно благодаря ему Франция сохранила в XX веке статус культурного лидера.Анни Коэн-Солаль на основе огромного объема забытых и введенных ею в научный оборот архивных источников показывает, как благодаря таланту, характеру и вере в себя Пикассо двигался вперед к признанию, благосостоянию и влиянию в мире искусства, кто помогал и кто мешал ему на этом пути.В формате PDF A4 сохранён издательский дизайн.

Анни Коэн-Солаль

Биографии и Мемуары / Публицистика
Падение Робеспьера: 24 часа в Париже времен Великой французской революции
Падение Робеспьера: 24 часа в Париже времен Великой французской революции

Обработав тысячи источников – от полицейских докладов до театральных афиш – британский историк Колин Джонс представил хронику 27 июля 1794 года, «Девятого термидора»: поворотного момента и, видимо, самого безумного дня в истории Великой Французской революции, когда был низложен Максимилиан Робеспьер.Увлекательная, великолепно выстроенная, исключительно информативная и, наконец, написанная остроумным автором, эта книга – настоящая «машина времени»: перед вами пройдет головокружительно динамичная серия сцен, разворачивающихся в разных местах Парижа и складывающихся в живой репортаж. Лезвие гильотины отсекает головы одну за другой, часовая стрелка бежит, заговоры возникают и лопаются, сотни действующих лиц совершают героические и фарсовые поступки и вынужденно импровизируют – и никто не знает, кому суждено выжить.Закрыв последнюю страницу книги, вы будете лучше понимать, что такое была Французская революция, какова оказалась подлинная роль Робеспьера, и как работал механизм политических метаморфоз, изменивших мир раз и навсегда.

Колин Джонс

Публицистика / История
День, когда Украина дрогнула: Иловайская мясорубка
День, когда Украина дрогнула: Иловайская мясорубка

Дамы и господа, «Спутник и Погром» продолжает писать о Донбасской войне — завершив публикацию цикла статей «Крепость Славянск» об обороне легендарного города весной и летом 2014 года, наш штатный военный историк Евгений Норин (известный вам, прежде всего, по материалам о Первой мировой), представляет вашему вниманию двухсерийный боевик о чудовищном по современным меркам сражении под небольшим городком Иловайском, что в окрестностях Донецка, где в августе и начале сентября силы ДНР зашили значительную группу украинских войск в так называемый «котел», который после длительных боев был ликвидирован. Противостояние в Иловайске является, вероятно, не только самым ожесточенным и кровопролитным эпизодом Донбасской войны, но и самым резонансным — известное обращение Владимира Путина к ополченцам 29 августа об открытии «гуманитарного коридора» для украинских военных и «добровольцев» относится именно к Иловайской битве.В тексте ниже мы постарались описать события августа-сентября 2014 года максимально отстраненно, вне какой-либо идеологической повестки, рассматривая бои при Иловайске исключительно как эпизод войны во всем его развитии и динамике.

Евгений Александрович Норин , Евгений Норин

Публицистика / Документальное
Что нас ждет, когда закончится нефть, изменится климат, и разразятся другие катастрофы
Что нас ждет, когда закончится нефть, изменится климат, и разразятся другие катастрофы

Пик добычи и потребления нефти достигнут, запасы ее истощаются буквально у нас на глазах, а альтернативные источники энергии до сих пор остаются светлой мечтой человечества. Что будет, когда запасы нефти на Земле иссякнут окончательно? Джеймс Говард Кунстлер утверждает, что наступят новые Темные века, и убедительно доказывает правоту своего мнения. В США и Европе его книга уже стала бестселлером, только заставит ли она общество бесконечного потребления задуматься и изменить свою судьбу? Сам автор полагает, что нет. Его прогноз обречен сбыться.Сначала перестанут летать самолеты, потом непозволительной роскошью станут автомобили, остановится промышленное производство. Конец придет всей современной системе транспорта и обмена информацией! О механизированном сельском хозяйстве тоже придется забыть, а новости из далеких стран будут приходить с большим опозданием. Правительства с трудом будут сохранять власть над государствами. Однако во всем этом кошмаре есть и положительные моменты: люди вернутся к принципам взаимной помощи и поддержки, потому что иначе им будет не выжить. Мы снова станем человечными! Великолепная антиутопия Кунстлера больше похожа на философский фантастический роман, чем на холодную публицистику.

Джеймс Г. Кунстлер

Экономика / Публицистика / Технические науки / Образование и наука / Финансы и бизнес