В конце 1916 года Зворыкина ожидало далекое и, как оказалось, небезопасное путешествие. Командование службы военной связи снарядило экспедицию в небольшой городок Тургай, затерянный в далеких казахстанских степях. Непокорные группы вооруженных басмачей вывели из строя телеграфные линии, лишив тургайский гарнизон связи с центром. На экспедицию возлагалась задача доставить в Тургай и еще два города три комплекта радиостанций, чтобы обеспечить необходимую беспроводную связь. Для безопасного выполнения этой миссии экспедицию должны были сопровождать несколько сот казаков и драгун, а также взвод артиллеристов с двумя пушками.

Зворыкину было интересно увидеть отдаленный уголок России, и на предложение участвовать в путешествии он ответил согласием. Владимира Козьмича не смутило даже то, что на него, как главного радиоспециалиста, возлагались обязанности начальника экспедиции. Среди участников экспедиции были призванные в армию инженеры и преподаватели вузов. Одним из них был адъюнкт-профессор Санкт-Петербургского горного института Дмитрий Васильевич Наливкин, незадолго до того ставший мужем сестры Владимира Козьмича Анны. Мобилизованный в действующую армию, Наливкин изъявил желание принять участие в экспедиции, надеясь собрать представляющие интерес для него как геолога научные материалы.

Первую часть пути участники экспедиции проделали по железной дороге: сначала до Оренбурга, а оттуда до казахского города Челкара. Во время пересадки в Оренбурге пришла весть об убийстве в Петербурге одиозного «старца» Григория Распутина. В воспоминаниях Зворыкин писал, что многие восприняли эту весть как надежду на то, что теперь дела в России пойдут лучше.

В Челкаре была установлена первая радиостанция, после чего экспедиция, разместившись на нескольких десятках подвод, в сопровождении конного отряда казаков и драгун двинулась в направлении городов Иргиз и Тургай. В Иргизе, где находился штаб военного губернатора, была установлена вторая радиостанция. Зворыкин продемонстрировал надежность приема и передачи радиодепеш губернатору лично, после чего отряд, не задерживаясь, двинулся дальше.

Наконец должным образом экипированная и вооруженная экспедиция благополучно прибыла в Тургай, радиосвязь была установлена в считаные дни. Жители городка радушно приняли прибывших, в результате чего свободное время офицеров превратилось в непрекращающийся банкет. Такое времяпрепровождение совсем не устраивало Владимира Козьмича. Считая свою миссию выполненной, он связался по радио с военным губернатором и попросил разрешения вернуться в Петербург. Губернатор, однако, категорически запретил кому-либо из участников экспедиции покидать Тургай без сопровождения отряда драгун и казаков. При этом оказалось, что выступления такого отряда из Тургая в Челкар нужно было ждать почти два месяца.

Нарушив запрет начальника гарнизона, Владимир Козьмич покинул Тургай, не дожидаясь вооруженного отряда. Один из местных жителей согласился быть ему проводником, после чего вдвоем на лошадях они отправились в Иргиз. Одинокие всадники, однако, были взяты в плен отрядом басмачей. В сопровождении конвоя Зворыкина вскоре доставили в большую юрту, располагавшуюся в центре типичного для этих мест поселения.

Вероятно, впервые в жизни Зворыкин попал в столь критическую ситуацию, последствия которой были совершенно непредсказуемыми. В воспоминаниях он писал, что, оказавшись под конвоем, мысленно ругал себя за то, что так несерьезно отнесся к требованию губернатора. Увы, уроком на всю жизнь этот случай не послужил, и в дальнейшем будущий «отец телевидения» еще не раз оказывался в ситуациях, которые могли стать роковыми. Вероятно, недостаточная предусмотрительность в житейских делах является обратной стороной медали, которой природа награждает выдающихся людей.

Тогда, в тургайской степи, Владимира Козьмича выручили природная смекалка и осведомленность. Хан, к которому привели Зворыкина, хотел знать, с какой целью русский офицер оказался на его территории. Зная из радиосводок, что некоторые лидеры басмачей выражали желание вступить в переговоры о перемирии с представителями русской армии, Владимир Козьмич ответил, что едет в Иргиз передать эту информацию военному губернатору. Как оказалось, для хана вопрос о возможных переговорах был очень важным. Он и окружавшие его старейшины перечислили Зворыкину условия, при соблюдении которых они не будут препятствовать восстановлению телеграфной линии и свободному проезду почтовых служащих, а также расформируют действующие вооруженные отряды. Владимиру Козьмичу и его проводнику выделили охрану из нескольких всадников, проводившую их до заставы на въезде в Иргиз.

Разнос, который устроил Зворыкину в Иргизе военный губернатор, был уже как легкий ветерок после большой бури. В Петроград Зворыкин добрался незадолго до Февральской революции 1917 года.

РЕВОЛЮЦИЯ И ГРАЖДАНСКАЯ ВОЙНА