Читаем Звон смерти полностью

– Только стихи… Очень хорошие стихи. Я начал складывать вещи в чемодан.

– Ты действительно считаешь, что он был талантлив? – спросил я.

– Не знаю. Я в этом плохо разбираюсь: я не поэт. Это нельзя назвать высокой поэзией. Но некоторые из этих стихов написаны гораздо лучше, чем можно было ожидать. Прочти-ка!

И он протянул мне один листок.

Сухие листья отчаяния

Тихо опадают,

Покрывая мои ноги и корни деревьев.

Холодное дыхание уносит их:

Они тихо шелестят

Подобно нежному голосу лютни,

Которая поет о несбыточном,

Встречая бледную зарю.

Я дважды перечитал стихи.

– Но ведь это ни о чем Не говорит. Это всего лишь слова.

– Конечно, это всего лишь слова. А что ты надеялся найти там, кроме слов?

– Возможно, это выше моего понимания. Я не вижу здесь ничего особенного. Что это за «нежный голос лютни»? И о каком «несбыточном» идет речь?

Дядя Эм рассердился:

– Не придирайся, Эд! Откуда мне знать про «голос лютни»? Но в один прекрасный день ты обязательно столкнешься с «несбыточным» – это я тебе гарантирую!

Он передал мне второй листок.

У второго стихотворения, как и у предыдущего, не было названия. Первая же строчка повергла меня в изумление: «Закройте медленно крышку моего гроба».

На чердаке было тихо, углы терялись в полумраке. Я почувствовал, как по телу побежали мурашки при мысли, что эти мрачные стихи написал мертвый карлик. Это было просто глупо: каждый из нас рано или поздно должен умереть, за каждым закроется крышка гроба. Кого минует эта судьба? И тем не менее мне было жутко.

Чтобы немного успокоиться, я закурил сигарету, сел на расстеленные газеты и стал читать дальше.

Закройте медленно крышку моего гроба,

Чтобы я слышал тихий стук

Падающих комьев земли.

Мои мертвые уши глухи к другим звукам.

Спокойный, я усну могильным сном.

Но скоро придут дожди.

Они превратят землю в огромный пирог,

Где я буду одной из изюминок.

Да будет так!

Я читал и перечитывал это стихотворение.

Дядя Эм протянул мне следующее, но я отказался.

– Я не хочу больше их читать, – сказал я. – Слишком мрачно. Мне не нравится.

Он бросил на меня косой взгляд и снова углубился в изучение листков. Я докурил Сигарету, но никак не мог отделаться от гнетущего впечатления, которое произвели на меня стихи этого несчастного.

Стихотворение мне не понравилось, но поэт и не рассчитывал на то, что оно должно было нравиться. Он добивался чувства подавленности, которое я испытывал, прочитав его произведение. Я думал о Лоне Стаффолде, который сидел один в своей комнате и поверял бумаге свои чувства. Я вздрогнул, вспомнив о том, что в Эвансвилле действительно шел дождь, когда его закапывали в землю.

А ведь он был прав! Земля – это огромный пирог, а лежащие в ней миллионы мертвецов и вправду начиняют ее, как изюминки.

Наконец дядя Эм собрал листки и положил их обратно в чемодан.

– Кажется, это все, – сказал он.

– Ты что-нибудь нашел?

– Ничего в отношении убийства. Но я понял, почему он сочинял стихи.

– Могу я спросить почему?

– К черту твои вопросы. Я не смогу тебе ответить. Есть вещи, которые чувствуешь, но не можешь выразить словами. Например, ты можешь объяснить, почему ты играешь на тромбоне?

– Конечно, нет. Я понимаю, что ты имеешь в виду. Миссис Червински предсказала, что я никогда не стану музыкантом. Думаю, она была права.

Лицо дяди Эма выразило отвращение.

– Господи, неужели ты веришь в эти басни! Эти так называемые «ясновидящие» всегда были проходимцами.

– Я так думаю не из-за предсказания миссис Червински. Я не брошу игру на тромбоне, но никогда не стану профессионалом. У меня нет способностей, которые должны быть у настоящего музыканта. Однако меня разбирает любопытство: что она подразумевала, когда говорила, что я попадусь в ловушку?

– Эд, именно поэтому я перестал заниматься ясновидением и прочими штуками. На этом можно неплохо заработать, но я предпочел держать балаган. В конце концов ты сам ловишься на эту удочку. В действительности ты просто угадываешь некоторые вещи. Но помимо твоей воли ты начинаешь думать, что в тебе живет какая-то таинственная сила, которая позволяет тебе читать в душе у других людей. Иногда ты попадаешь в яблочко и все больше и больше веришь в свой дар. А тут уже недалеко до сумасшедшего, дома.

– Но ведь она сказала правду о моем отношении к музыке. Впрочем, она могла узнать об этом от Вейса – я все ему выложил, когда был у него в гостях.

Дядя Эм покачал головой:

– Вейс не знал, что я знаком с Фло; у него не было причин говорить с ней о тебе. Все гораздо проще, малыш. Парни твоего возраста все помешаны на музыке, но только единицы действительно становятся музыкантами. Она не могла ошибиться. А тебе это показалось чем-то необыкновенным, потому что ты играешь на тромбоне. Если бы ты просто любил музыку – все равно какую, – ее предсказание так или иначе было бы верно. Ты сам теперь видишь, что она действовала наверняка.

Он сгреб пачку «Билбордов» и положил ее себе на колени.