Мандос ответил «Ты сказал», и занес речь Феанора в протокол, чтобы потом добавить срок. А Ниенна встала, поднялась на холм и так зарыдала, что потоки слез смыли с холма грязь и мусор, а в низинах произошли небольшие наводнения. Она оплакивала все происшедшее, но когда ее грустная песня подошла к концу и Ниенна начала чуть-чуть успокаиваться, прибыл начальник охраны с места ссылки Феанора и рассказал такое, что слезы вновь полились в три ручья – никогда еще у Ниенны не было такого удачного дня. Оказалось, что Мелькор ограбил тайное хранилище, в котором хранил все, что уцелело при обыске, а попытавшегося помешать Финве убил со зверской жестокостью.

И тогда Феанор встал, и, воздев перед Манве руки, проклял Мелькора, и назвал его Морготом. Потом он вновь воздел руки, и проклял тот час, когда его привели на пир. Феанор был в запале, и хотел заодно проклясть чего-нибудь еще, но воздетые руки устали, и остальные проклятия пришлось пока что отложить.

Тем временем Моргот и Унголиант пришли к развалинам Ангбанда, и таким образом мудрое предвидение Манве сбылось, он только со временем не подгадал, а так все было верно. Началась дележка добычи, и тут-то Моргот и понял, какого дурака свалял, пообещав подельщице «все, что хочешь». Осыпая его потоками оскорблений, он выманила себе почти всю добычу, но когда дело дошло до сильмарилей, Моргот уперся. Слово за слово, дело дошло до рукоприкладства, и последовал неизбежный сюжет схватки двух злодеев. Конечно, схватка лисы Алисы и кота Базилио в фильме про Буратино гораздо менее грандиозна, но общий стиль был похож. В критический момент Моргот закричал, на крик сбежались бичи Барлоги во главе с бомжем Сауроном, и все вместе они все же убедили подругу в том, что она неправа. Пристыженная Унголиант вернулась к себе на юга, и там вскоре умерла в голоде и нищете. Моргот же восстановил Ангбанд, возвел трехглавую гору Тангородрим и привел в порядок распустившихся за время его отсидки приспешников и слуг, как-то: демонов, зверей, орков-мутантов и так далее. Там же он выковал себе корону, и вправил туда все три сильмариля, но поскольку при работе не соблюдал технику безопасности, то получил лучевые ожоги рук, и страдал от болей всю оставшуюся жизнь.

Когда стало известно что Моргота уже не поймать, началась в Валиноре грусть. Траур был организован образцово: валар засели в своем дворце, вокруг дворца плакали майяр и ваньяр, нольдорцы плакали в городе, Ниенна все еще страдала на холме, лишь плач телери слышался со всех сторон – как всегда, без царя в голове, они так и не выбрали себе для грусти постоянного места.

Бегство Нольдора

Неожиданно в городе появился Феанор, и призвал всех прийти к дому короля. Конечно, валар могли бы это пресечь, тем более что срок у него еще не кончился, и формальный повод для ареста имелся, но времена были уже не те, и поэтому митинг был начат быстро и без помех.

Свирепыми и ужасными были его слова, полными ярости и гордыни. Слушая их, нольдорцы в возбуждении своем дошли до безумия, и каждую фразу встречали восторженным ревом, в котором смешивалось «Да здравствует наш дорогой вождь и учитель товарищ Феанор», «Хайль» и «Нех жие!».

– Так называемые валары, – надсаживался он в мегафон, – довели страну до развала! (Аплодисменты). Их преступная беспечность по вопросам обороны лишила жизни моего отца, имущества меня, лишила света весь мир. (Аплодисменты, крики «Долой», скандирование «Моргот, МандОс – едино пес»). Но они не смогли лишить нольдор самого главного – они не смогли лишить вас великого короля, которым теперь по праву буду я! (Аплодисменты, переходящие в овацию. Все, кто еще не стоят, встают. Выкрики «Три года упорного труда и десять тысяч лет великого счастья!», «Планы Феанора – планы народа!», «Чем больше мы будем работать, тем больше мы будем есть!») Поэтому я говорю – месть Морготу, и презрение его родичам. Нас ждут новые жизненные пространства на востоке, на которых валар хотят поселить какую-то неполноценную расу смертных. (Шум, отдельные голоса «Предательство», «А как же мы?») Не знаю какие планы были у валар, а мы, эльфы, по своей врожденной доброте и благородству даже для неполноценной смертной расы сумеем обеспечить полноценную жизнь и смерть в специально отведенных местах. А Моргота я уже один раз вынес на пинках, а теперь и вовсе убью. Во славу Илюватора!!! (Гром рукоплесканий в котором еле слышно скандирование «Эру, Нольдорцы, Фе-а-нор!») И под красными знаменами произнес Феанор ужасную клятву, и его сыновья клялись вместе с ним. Поклялись они ненавидеть и преследовать любое существо, которое завладеет сильмарилями, без различия политической и расовой принадлежности.