Читаем Звезды Эгера полностью

Мекчеи стоял к ним спиной.

— Кто этот грубиян? — спросил Гергей.

— Он хороший малый, — ответил Золтаи с улыбкой, — только задирист иногда.

— Но я этого так не оставлю! — сказал Гергей и, рванувшись вперед, хлопнул Мекчеи по плечу: — Послушайте, сударь…

Мекчеи обернулся.

— В полночь на площади Сент-Дердь мы можем представиться друг другу! — И Гергей хлопнул по рукоятке сабли.

— Я приду, — коротко ответил Мекчеи.

Золтаи покачал головой.

Тем временем господ собиралось все больше и больше. В зале разносился приятный запах фиксатуара. Потом словно прошло дуновение ветерка — все кругом пришло в движение. В дверь вошли два телохранителя с алебардами, или, как их называли тогда, дворцовые. За ними проследовали несколько приближенных королевы: гофмейстер, камергер и поп в черной сутане — видимо, священник дворцовой церкви, — затем четыре маленьких пажа. И наконец появилась королева. Вслед за ней шли монах Дердь, Балинт Терек, Вербеци, Орбан Батяни и старик Петрович.

Гергей, разрумянившись, глядел на дверь. Он ждал еще кого-то. Наверно, думал, что если у вельмож есть пажи-мальчики, то королеву должны окружать пажи-девочки. Однако ни одной девочки-пажа не показалось.

Королева была в черном платье и в траурной вуали. На голове ее сверкала тоненькая алмазная корона.

Она села на трон, позади нее стали два телохранителя, а рядом — вельможи. Окинув взором зал, королева что-то спросила у монаха, затем снова поудобнее устроилась на троне.

Монах дал знак придверникам.

Вошел посланник турецкого султана — дородный мужчина в белом шелковом одеянии, украшенном золотой бахромой. У порога он отвесил земной поклон. Потом быстрыми шагами подошел к ковру, разостланному перед троном, и бросился на него ничком, протянув вперед обе руки.

Вместе с ними вошли десять смуглых черкесских мальчиков в одежде лимонного цвета — нечто вроде пажей. Они подбежали так же поспешно, как и их ага. Мальчики по двое несли сундуки, покрытые лиловым бархатом. Поставили их справа и слева от посла, а сами пали ниц позади сундуков.

— Добро пожаловать, Али-ага! — произнесла королева по-латыни.

Голос ее едва был слышен — оттого ли, что была она слабогруда, или оттого, что женская ее душа трепетала, как осиновый листок.

Посол поднялся, и только тогда увидели все, какой это красивый араб. Лет ему было около сорока.

— Всемилостивейшая королева! — заговорил он по-латыни, и голос его звучал по-утреннему хрипловато. — Я принес к твоему трону приветствие могущественного падишаха. Он просит принять его столь же благосклонно, сколь охотно он посылает его тебе.

По знаку посла пажи откинули крышки сундуков, и ага начал вынимать оттуда блестящие золотые цепи, браслеты, шелковые и бархатные ткани; вынул он также чудесную саблю, украшенную драгоценными камнями, и булаву. Все это он сложил на ковер к ногам королевы.

От удовольствия на бледном лице королевы заиграл нежный румянец.

Ага раскрыл маленький хрустальный ларчик в кружевной серебряной оправе и протянул королеве. В ларчике сверкали кольца — образцы прекраснейших драгоценностей сказочного Востока. Королева по-женски залюбовалась ими.

— Государыня, саблю и булаву мой господин прислал его величеству маленькому королю, — сказал Али-ага. — На дворе стоят три чистокровных арабских коня. Два из них прислали сыновья султана. Они тоже приехали и шлют братский поцелуй его королевскому величеству маленькому Яношу Жигмонду. Быть может, всемилостивейшая королева соблаговолит взглянуть на коней? Я поставил их так, что они видны из окон.

Королева встала и вместе с вельможами прошествовала к окну, выходившему во двор. Когда она проходила мимо Гергея, он услышал тонкий аромат жимолости; так же была надушена и Вица.

Телохранитель откинул плотный занавес, закрывавший окно, и в зал ворвался солнечный свет. Королева взглянула во двор, приставив козырьком руку к глазам.

Там стояли три прекрасных невысоких скакуна в дорогой восточной сбруе с золотой чеканкой, и вокруг них толпился и глазел дворцовый люд.

Вернувшись к трону, королева перекинулась несколькими словами с монахом.

Монах обернулся к послу.

— Ее величество тронута и с благодарностью принимает дары милостивого султана, а также подарки принцев. Передай своему повелителю, милостивому султану, чтобы он назначил час для приема послов, которые передадут милостивому падишаху благодарность их величеств короля и королевы.

Королева кивнула головой и оперлась о ручки кресла, собираясь встать. Но ага еще не закончил своей речи.

— Все эти подарки, — продолжал он, уставившись на королеву совиным взглядом, — наш могущественный падишах посылает в знак того, что он почитает его королевское величество Яноша Жигмонда своим сыном, а всемилостивейшую королеву — своей дочерью. Великому падишаху доставило бы величайшее удовольствие взглянуть на его величество маленького короля и почтить отеческим поцелуем сына своего усопшего друга.

Королева побледнела.