К особняку Кир и «Аватар» добрались в не самом лучшем состоянии, ковыляя, похрустывая и дымя. Воронки и изломанные тела мимикроидов проплывали мимо. В развороченном горбе робопаука вспыхивала электрическая дуга.

Элли. Адам Гилбрейт. Мы уже ря…

Миниатюрная смерть-гейша рванула, когда они оказались у самых входных дверей. Сюрприз.

Фасад здания смело начисто. «Аватару» раздавило грудь, изломало конечности и швырнуло назад, ударив о панцирь черепахи и воткнув в землю.

Собственно, это был финал.

Почти.

Кира взрезало одной из бронепластин и «звездокровь» выливалась ему под ноги. «Аватар» оценивал свою функциональность в три процента.

Но вместе они еще были полны решимости и любви.

Они развернули в сторону особняка черепаху и напрямую запитали на себя управление плазменной пушкой.

А-арххх!

Плазменный разряд разворотил бункер вместе с прикрывающими его стенами. А выбравшемуся наружу господину Булавке, грязному, окровавленному, ошалелому, хватило всего одной металлической рыбки-стрелки в лоб.

Последнее, что увидели Кир и «Аватар», была севшая перед ними на корточки Элли. Она улыбнулась и сказала:

— Приве-е-ет.

Ее заклинило после смерти Гилбрейта.

9

Особняк на Плимут-Хилл пускал белесые дымки в светло-голубое небо.

Вокруг стояли полицейские «Суперы», мигали красным и синим. «Аватар» смотрелся между ними укрощенным гигантом. Пожарный бот выплевывал последние струйки пены. Люди жидкой цепочкой выстроились за ограждением.

Таркани выключил экран.

— Гилбрейт мертв?

— Полностью, — сказал Спичка.

— Его клоны, юридически заверенная электронная копия?

— Нет, он ничего не успел. Все, что было раньше, нами уже вычищено.

— А этот парень, Кир?

Спичка отрицательно качнул головой.

— Знаешь, — сказал Таркани, потягиваясь, — наверное, в этом безумном мире я достаточно безумен сам, чтобы выполнить договор с уже мертвым человеком. Поэтому мы не будем использовать девчонку. Изымешь у нее интактор и отпустишь на все четыре стороны.

— Она сейчас популярна, особенно с этим ее «Приве-е-ет».

— Это не важно. — Таркани вздохнул. — Любовь такая штука…