Спустя некоторое время Генрих Штольц вышел из палаты, в бешенстве хлопнув дверью. Он так ничего и не добился от упрямой женщины. Ловко они с её подругой его обдурили, ничего не скажешь!..

А он-то уже губы раскатал, дурачок!.. Слюни распустил, планы строил… Русский язык стал учить…

Генрих шагал мимо вытянутых вдоль коридора коек с ранеными и размышлял. А может, и вправду она ничего не знает… Вон как рыдает, как убивается…

Может, эта бездетная сучка обманула не только его, но и свою лучшую подругу?..

С неё станется, эти непредсказуемые русские бабы способны на всё…

Он решительно направился к кабинету Штефнера. Двое стоявших у входа солдат почтительно вытянулись. Генрих без стука широко распахнул дверь. На полу, в луже крови, в беспамятстве валялась баба Луша.

– Она в самом деле ничего не знает, герр комендант! – часто дыша, доложил Петер Бруннер.

– Позвоните в штаб! – распорядился Генрих. – Свяжитесь с Эрнстом Шонбергом. Опишите приметы этой женщины. Пусть они там всё поднимут на ноги! Найдите мне эту тварь во что бы то ни стало!..

Бруннер щёлкнул каблуками.

– Будет исполнено, герр комендант! А что делать с этой старухой?

Генрих бросил мимолётный взгляд на распластанную на полу бабу Лушу. Та, словно почувствовав это, зашевелилась, с трудом открыла один глаз, второй уже полностью заплыл, протяжно застонала.

Генрих отвернулся, раздражённо пожал плечами и, ничего не ответив адъютанту, пошёл прочь.

Ему было совершенно всё равно, что делать с этой русской бабой. Все они мазаны одним миром.

Петер Бруннер по-своему истолковал молчаливый уход коменданта. Вытер носовым платком окровавленную руку, достал расчёску, поправил свой безукоризненный – волосок к волоску – пробор и только потом повернул птичий профиль к стоящим в дверях солдатам.

– Расстрелять! – жёстко скомандовал он. – Прямо сейчас. Внизу во дворе.

Солдаты, выполняя приказ, бросились поднимать женщину.

ГЛАВА 30 ПАРТИЗАНЫ

Проблуждав пару часов в тёмной лесной чаще, Надя окончательно выбилась из сил. Она с детства привыкла к лесу, но никогда не ходила по нему ночью. Сейчас лес пугал её своими подозрительными шорохами, непонятными тревожными звуками, блеском чьих-то внимательных, прячущихся в чаще глаз.

Весь этот план с похищением новорождённого ребёнка с каждой минутой казался ей всё более безумным и безнадёжным. Неужели они и впрямь погибнут здесь, ведь она понятия не имеет, куда бредёт. Ребёнок скоро захочет есть, а у неё ничего с собой нет кроме куска хлеба и бутылочки с молоком, которое Вера успела сцедить накануне. Этого хватит только на одно кормление, а что дальше?..

Но и возвращаться нельзя, их наверняка уже хватились, ищут. Надо всё-таки постараться уйти как можно глубже в лес…

Уйти на свою верную погибель?

Впрочем, пусть уж лучше их сожрут дикие звери, чем попасть в лапы к немцам.