Читаем Звезда упала полностью

Она вошла в кабинет, закрыла за собой дверь, но дальше не двинулась, так и осталась стоять у порога, со страхом ждала, что он скажет.

Генрих Штольц подошёл к ней сам, молча подвёл к креслу, усадил в него и присел рядом на подлокотнике. Потом ласково, но решительно взял её руки в свои, заглянул в глаза. Вкрадчиво спросил:

– Вера, скажи мне правду, ты беременна?

Вера боялась этого вопроса, ждала его постоянно, но теперь, когда он наконец был задан, оказалась совсем не готова к нему. Она судорожно вздохнула, отвела глаза, которые тут же предательски наполнились слезами.

– Ты беременна! – просиял Генрих.

Он соскочил с подлокотника, по-мальчишески опустился перед ней на корточки, быстро заговорил, сжимая ей руки:

– Я так и знал! Вера, дорогая, я счастлив! У нас будет ребёнок! Я всегда мечтал о ребёнке! Вера, мы сегодня же отпразднуем это событие!

Он обнял её, нежно прижался лицом к её груди.

Штольц неожиданно опомнился. Он опять вёл себя не по-джентльменски, совсем ошалел от радости. Она ведь наверняка ждёт от него предложения , а он болтает о каком-то праздновании.

Генрих встал на ноги, выпрямился, одёрнул китель, молодцевато щёлкнул каблуками.

– Вера, я хочу, чтобы ты вышла за меня замуж, – торжественно заговорил он. – Я прошу твоей руки. Я знаю, что моё командование не придёт в восторг от этого брака, но меня это не остановит! Я люблю тебя. Я попрошу отпуск и отвезу тебя в Германию. Я познакомлю тебя с моим отцом. Я писал ему о тебе. Старик, конечно, встал на дыбы, но это не страшно, я уверен, что как только он увидит тебя, всё изменится, я хорошо его знаю. Так что ни о чём не волнуйся. У нас в доме ты спокойно дождёшься конца войны, родишь нашего ребёнка. А потом я вернусь, и мы поженимся. Я всё устрою, ты слышишь, Вера?

Он пытливо вглядывался в её лицо, проверял впечатление, которое произвела на неё его тирада. Наконец-то всё было сказано.

Он виноват перед ней, но сейчас это позади. Он доказал, как серьёзно и уважительно относится к ней, он долго ждал этого момента, не торопил, не настаивал. Бог оценил его усилия, поселил в ней его семя. И теперь Вера будет полностью принадлежать ему.

Иначе и быть не может.

Разве возможно, что она не простит его?

Разумеется, нет.