Читаем Звезда смерти полностью

Не удивительно, что Таф, вследствие уже описанных обстоятельств, никогда ничего не слышал о человеке по имени Моисей — до того вечера, когда он, вместе с Даксом, задержался в ресторане на Кътеддионе, и был оскорблен действиями Джайма Крина.

Таф только что съел блюдо копченых корней с искусственной спаржей в маленьком ветхом притончике вблизи космопорта и допивал третий литр грибного вина, когда свернувшись клубком на столе перед ним Дакс внезапно поднял голову. Слегка покачнувшись, вылив при этом вино себе на рукав, но все же не потеряв присутствия духа, Таф молниеносно отклонил голову, достаточно далеко, чтобы бутылка, летящая по высокой дуге и нацеленная в затылок Тафа Джаймом Крином, хилым белобрысым юношей, разбилась о деревянную спинку стула. Бутылка разлетелась и стул, стол, кот и оба мужчины были окачены дождем осколков стекла и жидкостью, находящейся в бутылке — приятным местным алкогольным напитком — так что все они промокли насквозь. Бессмысленно моргая и тараща пьяные глаза, Джайм Крин уставился сначала на Тафа, а потом растеряно посмотрел на остатки разбитой бутылки в своем окровавленном кулаке.

Хэвиланд Таф тяжело поднялся, на его длинном белом лице не было заметно никаких проявлений чувств. Он одарил напавшего на него беглым взглядом, смахнул капли жидкости с лица и потянулся вниз, чтобы взять со стола несчастного мокрого Дакса.

— Скажи мне, Дакс, ты что-нибудь понимаешь? — прогремел его угрожающий глубокий бас, из дальнего угла притона, в котором он находился. — Этот странный чужак задал мне загадку, которая нам совершенно некстати. Почему только, о чудо, он напал на нас? Ты имеешь об этом какое-нибудь представление? — он ласково погладил повисшего на сгибе его руки Дакса и как только кот замурлыкал, он перехватил еще один взгляд Крина.

— Мой друг, — сказал он, — вы проявили бы признаки мудрости, если бы убрали остатки бутылки вон туда. Мне кажется, что ваша рука полна осколков стекла, крови и этой пагубной для здоровья бурды. Я сильно сомневаюсь, что эта комбинация полезна для вашего здоровья.

К растерянному Крину, казалось, вернулась жизнь. Он гневно сжал губы в узкую линию, отбросил прочь остатки бутылки и заревел:

— Может быть, ты хочешь посмеяться надо мной, ты, преступник! Да? — его пьяный язык с большим трудом произносил слова.

— Мой друг, — мягко ответил Хэвиланд Таф. Все другие посетители в этом тихом питейном заведении уставились на двух собеседников. Хозяин успел улизнуть, — я отважусь заметить, что титул «преступник» скорее подходит к вам, чем ко мне. Но это так, между прочим. Нет, я ни в коем случае не смеюсь над вами. Очевидно вы были охвачены непонятным мне волнением по отношению к моей персоне. При таких обстоятельствах с моей стороны было бы полным безрассудством смеяться над вами. И если мне приходится обвинить вас в сумасбродстве, я делаю это неохотно, — с этими словами он снова отпустил Дакса на стол и погладил его, как будто его больше ничего не заботило, кроме как чесать кота за ушами.

— Я все это уже слышал! — снова проревел Джайм Крин. — Но ты же действительно смеялся надо мной! Это мне не почудилось! Я тебя поколочу за это!

Хэвиланд Таф не позволял себе проявить никаких чувств.

— Нет, милый друг, вы этого не сделаете. Конечно, я думаю, что никто не сможет вас отговорить от этого, чтобы напасть на меня снова. В обычном случае я каждый раз снова уклонился бы от любого проявления насилия, но вы своим грубым поведением не оставили мне другого выбора. — Сказав это, он сделал быстрый шаг вперед и прежде чем остальные посетители успели вмешаться, он поднял Джайма Крина с пола — и тщательно сломал ему обе руки.

Смертельно побледневший и моргающий Крин вышел из напоминающего мавзолей кътеддионского здания государственной тюрьмы на улицу. На его лице было выражение смущения и слабости.

Поглаживая Дакса, сидящего у него на руках, Хэвиланд Таф стоял на тротуаре. Когда двери за Крином закрылись, он взглянул на молодого человека.

— Ваше возбуждение, кажется, немного улеглось, — сказал он. — Кроме того, вы, теперь кажется, трезвы.

— Это вы? — лицо Крина так исказилось в безграничном изумлении, что, казалось, оно вот-вот распадется на части. — Только что мне сказали, что вы выкупили меня!?

— Вы, несомненно, подняли очень интересный вопрос, — ответил Хэвиланд Таф. — В самом деле, я отдал некоторую сумму — а если быть точным, двести стандартов — и эту сумму вы должны мне отдать. И все же ваш вопрос о том, купил ли я вам свободу, не совсем точен. Все дело в том, что вы не совсем свободны. По кътеддионским законам вы теперь принадлежите мне — так сказать, вы раб, которого я могу заставить работать где только захочу, пока не настанет время, когда вы избавитесь от своего долга.

— Долга? Какого долга?!