— Боюсь, что именно так, — ответила Рика сверху, с шеи гигантского ящера. Он медленно приближался, как будто двигался наощупь. — Не говорите, что я играла нечестно, Таф. У меня ящер, но вы получили мой игольник. Возможно, у вас будет удачный выстрел. Мы оба вооружены. — Она засмеялась.

— Только я вооружена до зубов.

Хэвиланд Таф выпрямился и ловко швырнул игольник ей назад. Это был хороший бросок. Рика немного наклонилась в сторону и поймала оружие.

— Что это значит? — спросила она. — Вы сдаетесь?

— Меня впечатлили ваши рассуждения о честности, — ответил Таф. — Я не хотел иметь для себя преимущества. У вас есть претензии, у меня есть претензии. У вас есть зверь. — Он погладил котенка. — У меня тоже есть зверь. Теперь у вас есть оружие. — Он включил свою машину и покатил от перекрестка, быстро поехал в коридор позади себя — или, по крайней мере, так быстро, как могла ехать машина задом наперед.

— Как хотите, — сказала Рика Даунстар. Для нее игра была окончена, и она почувствовала легкое сожаление.

Таф развернул свою машину, чтобы, убегая, глядеть вперед.

Тираннозавр широко раскрыл пасть, и с полуметровых клыков потекла слюна. Он испустил рев, выражавший неподдельный кроваво-красный тысячелетний голод, и с рычанием устремился за машиной Тафа.

С громоподобным рычанием тираннозавр выскочил из коридора на перекресток.

В двадцати метрах — в поперечном коридоре — минимальный интеллект плазменной пушки принял к сведению факт, что в зоне обстрела появилось что-то запрограммированных размеров. Раздался едва слышный щелчок.

Хэвиланд Таф резко отвернулся от огненной вспышки и прикрыл Хаоса своим большим телом от жара и ужасного шума. И то, и другое длилось лишь мгновение, к счастью — хотя запах размазанной ящерицы еще годы держался на этом месте, а часть пола и стен требовали ремонта.

— И у меня было оружие, — сказал Хэвиланд Таф своему котенку.

* * *

Позже, намного позже, когда «Ковчег» был очищен, и они с Хэвоком и Хаосом уютно жили в каюте капитана, а он уже сделал все свои личные дела, позаботился о всех трупах и провел ремонт, что был в его силах, и уже ломал голову над тем, как утихомирить невероятно шумную тварь, живущую внизу на шестой палубе — Таф начал методично обыскивать корабль. На второй день он нашел запасы одежды, но мужчины и женщины ОЭГ были меньше, чем он сам, поэтому ни один мундир ему не подошел. Но он все же нашел шапку, к которой у него была известная склонность. Речь шла о зеленой, с утиным козырьком фуражке, и она отлично сидела на его лысой, молочно-белой голове. Спереди на шапке была изображена золотая «тэта» — отличительный знал ОЭГ.

— Хэвиланд Таф, — говорил он сам себе в зеркало, — экологический инженер.

Это звучит как-то по-особенному, думал он про себя.

Джордж Р. Мартин

Хранители

(из серии «Путешествия Тафа»)

Био-сельскохозяйственная выставка Шести Миров принесла Хэвиланду Тафу большое разочарование.

Он провел на Бразелорне долгий и утомительный день, бродя по просторным выставочным залам и то и дело останавливаясь, чтобы одарить своим вниманием новый злаковый гибрид или генетически улучшенное насекомое. Хотя клеточная библиотека его «Ковчега» включала клон-материалы буквально миллионов растительных и животных видов с неисчислимого количества миров, Хэвиланд Таф постоянно зорко следил за всякой возможностью где-нибудь что-нибудь высмотреть и расширить свой фонд стандартов.

Но лишь немногие экспонаты на Бразелорне показались ему многообещающими, и по мере того, как шло время, Таф чувствовал себя в спешащей и равнодушной толпе все тоскливее и неуютнее. Повсюду кишели люди. Фермеры-туннельщики с Бродяги в темно-каштановых шкурах, украшенные перьями и косметикой землевладельцы с Арина, мрачные жители ночной стороны и облаченные в светящиеся одежды жители вечного полудня с Нового Януса, и изобилие туземцев-бразелан. Все они производили чрезмерный шум, окидывая Тафа любопытными взглядами, а некоторые даже задевали его, отчего на его лице появлялось мрачное выражение.

Наконец, стремясь вырваться из толпы, Таф решил, что он проголодался. С исполненным достоинства отвращением он протолкался сквозь толпу посетителей ярмарки и вышел из купола пятиэтажного птоланского павильона. Снаружи, между большими зданиями, сотни торговцев установили свои ларьки. Мужчина, продающий паштет из трескучего лука, казалось, менее других осаждался покупателями, и Таф решил, что паштет — именно то, о чем он мечтал.

— Сэр, — обратился он к торговцу, — я хотел бы паштета.

Продавец паштетов был круглым и розовым человеком в грязном фартуке. Он открыл свой подогревной ящик, сунул в него руку в перчатке и вынул горячий паштет. Подняв взгляд от ящика на Тафа, он удивился.

— Ох, — сказал он. — Но ведь вы же такой большой.

— В самом деле, сэр, — ответил Таф. Со своими двумя с половиною метрами он почти на целую голову возвышался над всеми остальными, а со своим большим, выпирающим вперед брюхом он, к тому же, был вдвое тяжелее любого. Таф взял паштет и спокойно откусил.