Читаем Звезда смерти полностью

— Началось… — сухо сказал Регис и вышел из ряда, направляясь к дверям безмолвной хижины. Через минуту он позвал меня и я заглянул внутрь.

Лучше бы я не делал этого. Картина могла свести с ума. Там лежали старик, две молодые женщины и дюжина детей от четырех до пятнадцати лет. Старец, один из детей и молодая женщина были совершенно мертвы, лица по дарковерскому обычаю закрыты зелеными ветвями. Другая молодая женщина скорчилась у очага, ее платье было забрызгано смертельной рвотой. Дети… Даже теперь я не могу вспомнить об этих детях без стона. Один очень маленький был на руках женщины, когда она упала, позже он выполз на свободу. Остальные были в неописуемом состоянии и самое худшее было то, что один из них был еще жив и слабо шевелился. Регис слепо отвернулся и прислонился к стене. Плечи его вздымались — нет, не от отвращения, понял я, от горя. Слезы текли по рукам и капали на землю и, когда я взял его руку и отвел в сторону, он упал на меня.

Потом произнес надломленным, убитым голосом:

— О, боги, Джейсон, эти дети… Если бы вы когда-либо сомневались в том, что делали и что делаете — подумайте о них, о том, что вы спасаете от этого целый мир, о том, что вы делаете то, что не под силу даже Хастурам.

Мое горло сжалось от чего-то иного, чем сочувствие.

— Лучше подождите, пока мы не выясним — могут ли терранцы справиться с этим и уйдите от этой двери. У меня иммунитет, а у вас его нет, — я должен был оттащить его, как ребенка, от дома. Он взглянул мне в лицо и сказал совершенно зловеще:

— Не знаю поверите ли вы, но я отдал бы свою жизнь двенадцать раз — лишь бы этого не было.

Это было странное выражение благодарности. Но меня оно почему-то устраивало. И затем, когда мы ехали через деревню, я потерялся или попытался потеряться в попытках успокоить Следопытов, которые никогда не видели города на земле, не видели и не слышали самолета. Я избегал Килу. Мне не хотелось последних слов прощаний. Мы с ней уже попрощались.

Форс провел замечательную работу по подготовке квартир для Следопытов и после того, как они были с удобством размещены и успокоены, я опустился усталый и одетый в форму Джея Элисона. Я посмотрел в окно на далекие годы и на ряд книг о восхождениях, которыми пользовался в молодости в чужом мире, а Джей при этом удерживал шальной осколок личности, который вступал в неистовый конфликт с моим разумом:

«Что-то спрятано — поди и разыщи, что-то потерялось за горами…»

Я только начал жить. Разумеется я заслуживал лучшей участи, нежели исчезновения после того, как открыл жизнь. Можно ли человека, не знающего как надо жить, вовсе лишать жизни. Джей Элисон, этот холодный человек, который никогда не заглядывал за горы — должен ли я потеряться в нем?

«Что-то потерялось за горами…» Да нет, не что-то, потеряться мог лишь я сам. Я начал испытывать всепоглощающее чувство долга, которое привело меня сюда. Сейчас слишком поздно и я горько сожалел — Кила предлагала мне жизнь. Конечно же, я никогда ее больше не увижу.

Стоит ли сожалеть о том, чего я уже никогда не вспомню? Я вошел в офис Форса, как если бы входил в свой дом. Я был…

Форс тепло приветствовал меня.

— Сядьте и расскажите обо всем, — настаивал он.

Я бы предпочел не говорить, но вместо этого, повинуясь какому-то порыву, сделал полный доклад и по ходу его непонятные вспышки озаряли и гасли. К тому времени, когда я понял, что среагировал на постгипнотический приказ и сейчас вновь нахожусь под гипнозом, было слишком поздно, и я мог лишь думать, что это хуже, чем смерть, потому что в этом случае я жив.

Джей Элисон выпрямился в кресле и педантично застегнул манжетку, прежде чем сжать рот в некое подобие улыбки.

— Итак — я могу предполагать, что эксперимент увенчался успехом?

— Полным успехом, — голос Форса отчего-то был слегка хриплым и раздраженным, но Джея это не интересовало, за эти годы он усвоил, что большинство его начальников и подчиненных недолюбливают его и давно уже перестал беспокоится по этому поводу.

— Следопыты согласились?

— Согласились, — сказал удивленно Форс. — Разве вы помните что-то?

— Кусками. Обрывки кошмара, — Джей Элисон опустил взгляд на тыльную сторону кисти, сжав заболевшие пальцы и притронулся к зудящему красному шраму. Форс проследил за направлением его взгляда и сказал не без симпатии:

— Не беспокойтесь насчет руки, я ее как следует осмотрел. Она полностью в порядке.

— Похоже, в этом деле присутствовал очень серьезный риск. Не могли бы вы подумать о том, что это для меня значило, если бы я перестал ею владеть?

— Это был определенный риск, если он и был, — сухо сказал Форс. — Джей, вся эта история записана на пленку так, как вы мне ее рассказали. Хотите послушать, что сделало ваше «второе я».

Джей помедлил. Затем он вытянул длинные ноги и встал:

— Нет. Не думаю, что мне нужно это знать, — помедлил, успокаивая подергивание болевшею мускула, нахмурился.

Что случилось, что могло случиться… Отчего внутренняя боль кажется серьезнее, чем боль от разорванного нерва. Форс следил за ним и Элисон спросил раздраженно:

— В чем дело?

— Один черт, вы холодная рыба, Джей.