- На глаз деформации не видно, а прощупать, увы, я не могу. Вы не могли найти пару здоровых собак? - с сомнением в голосе спросила голова. - Я думаю, со мной можно быть вполне откровенным, уважаемый коллега. Наверно, с операцией оживления долго возились и слишком задержали «смертную паузу» остановки сердечной деятельности и дыхания, а это, как вам должно быть известно из моих опытов, нередко ведёт к расстройству функций нервной системы. Но успокойтесь, такие явления могут исчезнуть. Постарайтесь только, чтобы ваша Брике не захромала на обе ноги.

Керн был взбешён, но старался не подавать виду. Он узнал в голове прежнего профессора Доуэля - прямого, требовательного и самоуверенного.

«Возмутительно! - думал Керн. - Эта шипящая, как проколотая шина, голова продолжает учить меня и издеваться над моими ошибками, и я принуждён, точно школьник, выслушивать её поучения… Поворот крана, и дух вылетит из этой гнилой тыквы…» Однако вместо этого Керн, ничем не выдавая своего настроения, с вниманием выслушал ещё несколько советов.

- Благодарю за ваши указания, - сказал Керн и, кивнув головой, вышел из комнаты.

За дверями он опять повеселел.

«Нет, - утешал себя Керн, - работа проведена отлично. Угодить Доуэлю не так-то легко. Припадающая нога и дикий голос собаки - пустяки в сравнении с тем, что сделано».

Проходя через комнату, где помещалась голова Брике, он остановился и, показывая на собаку, сказал:

- Мадемуазель Брике, ваше желание скоро исполнится. Видите эту собачку? Она так же, как и вы, была головой без тела, и, посмотрите, она живёт и бегает как ни в чём не бывало.

- Я не собачка, - обиженно ответила голова Брике.

- Но ведь это же необходимый опыт. Если ожила собачки в новом теле, то оживёте и вы.

- Не понимаю, при чём тут собачка, - упрямо твердила Брике. - Мне нет никакого дела до собачки. Вы лучше скажите, когда я буду оживлена. Вместо того чтобы скорее оживить меня, вы возитесь с какими-то собаками.

Керн безнадёжно махнул рукой и, продолжая весело улыбаться, сказал:

- Теперь скоро. Надо только найти подходящий труп… то есть тело, и вы будете в полной форме, как говорится.

Отведя собаку. Керн вернулся с сантиметром в руках и тщательно измерил окружность шеи головы Брике.

- Тридцать шесть сантиметров, - сказал он.

- Боже, неужели я так похудела? - воскликнула голова Брике. - У меня было тридцать восемь. А размер туфель я ношу…

Но Керн, не слушая её, быстро ушёл к себе. Не успел он усесться за свой стол в кабинете, как в дверь постучались.

- Войдите.

Дверь открылась. Вошла Лоран. Она старалась держаться спокойно, но лицо её было взволнованно.

ПОРОК И ДОБРОДЕТЕЛЬ

- В чём дело? С головами что-нибудь случилось? - спросил Керн, поднимая голову от бумаг.

- Нет… но я хотела поговорить с вами, господин профессор.

Керн откинулся на спинку кресла.

- Я вас слушаю, мадемуазель Лоран.

- Скажите, вы серьёзно предполагаете дать голове Брике тело или только утешаете её?

- Совершенно серьёзно.

- И вы надеетесь на успех этой операции?

- Вполне. Вы же видели собаку?

- А Тома вы не предполагаете… поставить на ноги? - издалека начала Лоран.

- Почему бы нет? Он уже просил меня об этом. Не всех сразу.

- А Доуэля… - Лоран вдруг заговорила быстро и взволнованно. - Конечно, каждый имеет право на жизнь, на нормальную человеческую жизнь, и Тома, и Брике. Но вы, разумеется, понимаете, что ценность головы профессора Доуэля гораздо выше, чем остальных ваших голов… И если вы хотите вернуть к нормальному существованию Тома и Брике, то насколько важнее вернуть к той же нормальной жизни голову профессора Доуэля.

Керн нахмурился. Всё выражение его лица сделалось насторожённым и жёстким.

- Профессор Доуэль, вернее его профессорская голова, нашёл прекрасного защитника в вашем лице, - сказал он, иронически улыбаясь. - Но в таком защитнике, пожалуй, нет и необходимости, и вы напрасно горячитесь и волнуетесь. Разумеется, я думал и об оживлении головы Доуэля.

- Но почему вы не начнёте опыта с него?

- Да именно потому, что голова Доуэля дороже тысячи других человеческих голов. Я начал с собаки, прежде чем наделить телом голову Брике. Голова Брике настолько дороже головы собаки, насколько голова Доуэля дороже головы Брике.

- Жизнь человека и собаки несравнима, профессор…

- Так же, как и головы Доуэля и Брике. Вы ничего больше не имеете сказать?

- Ничего, господин профессор, - ответила Лоран, направляясь к двери.

- В таком случае, мадемуазель, я имею к вам кое-какие вопросы. Подождите, мадемуазель.

Лоран остановилась у двери, вопросительно глядя на Керна.

- Прошу вас, подойдите к столу, присядьте.

Лоран со смутной тревогой опустилась в глубокое кресло. Лицо Керна не обещало ничего хорошего. Керн откинулся на спинку кресла и долго испытующе смотрел в глаза Лоран, пока она не опустила их. Потом он быстро поднялся во весь свой высокий рост, крепко упёрся кулаками в стол, наклонил голову к Лоран и спросил тихо и внушительно:

- Скажите, вы не пускали в действие воздушный кран головы Доуэля? Вы не разговаривали с ним?