Читаем Звезда Берсеркера полностью

— Банк памяти подсказывает мне, что ты представляешь собой некое вычислительное устройство, образованное протоплазмой и, вероятно, способное понимать тот язык, на котором я сейчас говорю. Понял ли ты меня?

— Я? — Шут посмотрел вверх, откуда доносился голос. Там ничего не было видно. — Да, я понимаю. Но кто ты?

— На этом языке меня называют берсеркером, — прозвучало в ответ.

Шут всегда крайне мало интересовался тем, что происходит в галактике, но это слово напугало его. Заикаясь, он пробормотал:

— Это значит, что ты… — что-то вроде автоматического военного корабля?

Наступила пауза.

— Я не уверен, — словно из трубы прозвучал скрипящий голос. Шуту показалось, что там, где-то в полумраке, скрывается Президент, и голос принадлежит ему. — Война скорее всего каким-то образом связана с моим призванием, но моя основная цель мне не полностью ясна. Видимо, когда меня строили, произошло что-то непредвиденное. Я даже некоторое время ждал на верфи; мне казалось, что должна последовать какая-то заключительная операция, которую по непонятной причине не удалось выполнить. Но не дождавшись, я отправился в путь, и теперь сам пытаюсь понять, в чем состоит мое назначение. Подойдя к этому солнцу, я обнаружил передающее устройство, которое решил разобрать. Но о цели своего существования я так ничего и не узнал.

Шут сидел на мягком удобном полу. Вспоминая, что еще он знает о берсеркере, он все больше и больше боялся за свою жизнь.

— Понимаю, сказал он. — По крайней мере, начинаю понимать. А что тебе известно о той цели, ради которой тебя построили?

— Моя цель — находить жизнь и уничтожать ее.

Шут испугался еще больше. Сжавшись в комок, упавшим голосом он спросил:

— А что тебе в этом непонятно?

Берсеркер ответил на вопрос вопросом:

— Что такое жизнь? Как я должен уничтожать ее?

Прошло, наверно, не менее минуты, прежде чем послышался шум, который поверг берсеркера в смятение. Очевидно, этот шум и предыдущие слова исходили от протоплазмового компьютера, но если считать его речью, то разобрать ее берсеркер был не в состоянии.

— Что за звуки ты издаешь? — спросила машина.

Шут с трудом хватал ртом воздух.

— Это смех. О, это смех! — выдавил он. Итак, тебя не достроили до конца. — Ужас того положения, в котором он оказался, в конце концов отрезвил шута, и он вздрогнул, но тут же опять принялся хихикать — слишком уж смешной показалась ему ситуация.

— Что такое жизнь? — наконец произнес он. — Я скажу тебе. Жизнь — это угрюмая серость. У тех, кто сталкивается с ней, она вызывает страх, боль и чувство одиночества. Ты хочешь знать, как ее уничтожать? Не думаю, что тебе это по силам. Но все же я научу тебя, каким образом лучше всего сражаться с этой серостью. Самое грозное оружие против нее — смех. Если сражаться с ней при помощи смеха, она не сможет победить.

— Я должна смеяться, чтобы не дать угрюмой серости захватить меня? — спросила машина.

— Нет, — ответил шут после некоторого раздумья, — ты ведь машина. Ты… — он старался подобрать понятное берсеркеру слово — состоишь не из протоплазмы. Страх, боль и одиночество для тебя ничего не значат.

— Меня вообще ничего не беспокоит, — раздалось в ответ. — Как мне найти жизнь? Каким образом издавать смех, когда начнется сражение?

Шут вдруг вспомнил о кубе, который продолжал висеть на его шее.

— Дай мне немного подумать, — сказал он.

Через несколько минут он встал.

— Если у тебя есть видеопроигрыватель, подобный тем, какими пользуются люди, я могу показать тебе, как создается смех. Думаю, что я смогу также проводить тебя в такое место, где имеется жизнь. Кстати, не можешь ли ты обрезать шнур, который висит у меня на шее? Только так, чтобы мне не было больно!

Спустя несколько недель сонливая тишина, многие десятилетия окутывавшая Главный штаб планеты А, была внезапно нарушена. Роботы вопили, издавали сигналы тревоги и моргали всеми своими лампочками сразу. Те из них, кто был способен двигаться, беспорядочно сновали, сталкиваясь друг с другом. Через несколько минут им удалось привлечь к себе внимание вечно сонных наблюдателей, и те поспешили в штаб, на ходу застегивая ремни и что-то крича друг другу.

— Это учебная тревога, ты ничего не слышал? — спрашивал всех подряд дежурный офицер с надеждой в голосе? — Начальство устроило нам проверку? — В полной растерянности он даже начал, словно берсеркер, поскрипывая, заикаться.

Встав на четвереньки, дежурный снял одну из панелей, составляющих основание попавшегося на его пути стационарного робота, и принялся заглядывать внутрь, надеясь обнаружить там какую-нибудь неисправность. К несчастью, он ничего не понимал в роботах, и, вспомнив об этом, установил панель на место и вскочил на ноги. О том, как управлять системой обороны планеты А, офицер тоже знал очень мало, так что лучшее, что он смог предпринять, — это бегать и вопить о помощи.

Берсеркер не встретил на своем пути никакого сопротивления; никто и не пытался его атаковать.