Читаем Звезда балета полностью

Затем музыка резко изменилась. На океанском дне внезапно пронеслось что-то сверкающее; какая-то масса, похожая на чудовищную рыбу с двумя хвостами, с распластанными плавниками, показалась над головами русалок, столь же призрачная, как и они. Чарующая музыка передавала неустанное движение волн – приливы и отливы…

В молчании изумленно смотрел на это зрелище зрительный зал. Лондонская публика не знала, как отнестись к новаторскому спектаклю. Все было необычно. Освещение, движения балерин – многое постановщик заимствовал из кинематографа с его быстро меняющимися кадрами. Позднее балет «Русалочка» стал очень популярным, его полюбили в Англии больше, чем «Спящую красавицу». Балет часто ставили в Лондоне, вызывая неизменный энтузиазм публики, показывали во всем мире – от Китая до Перу.

Однако на премьере открывающая спектакль фантастическая сцена была непонята критиками. Они нерешительно ерзали в креслах и растерянно смотрели на сцену, не зная, как отнестись к увиденному. Была ли эта интерпретация красивой старинной сказки интересным достижением театра или его поражением? Критики растерялись. Этот зеленый светящийся аквариум с реалистическими рыбами и растениями вкупе с декоративными кораллами и модернистскими танцами, с музыкой Шопена и Дворжака и даже со старинными морскими напевами – что это такое?

Критики терпеливо ждали появления исполнительницы главной роли – самой Мадам.

Ах! Призывный аккорд, певучая мелодия – и вот она сама. Наконец они увидели ее. Сначала смутное мерцание бледных красок, затем все ближе и ближе, словно на поверхность воды выплывала какая-то серебристая рыба. Русалочка появлялась из тины, а в это время группы ее сестер были по-прежнему едва заметны. Вода светлела, и показалось ее тонкое тело в бледном трико, блестящие, похожие на хвост ноги, сверкающая чешуя, ее маленькая головка – конечно, это была она! Голова Русалки была повязана водорослями, такими же зелеными, как ее гладкие волосы, которые, струясь, падали по обе стороны лица, доходя до колен. Маленькое бледное лицо казалось в тот вечер прозрачной маской, озаренной огнем юных грез.

– А, вот она! Она изумительна, она всегда изумительна, – произнес самый консервативный из критиков. Остальные только и ждали этого. Все оглушительно зааплодировали, громко выкрикивая фамилию Мадам. Театр восторженно приветствовал балерину, которую все принимали за нее. А Мадам улыбалась за кулисами, куда ее осторожно перенесли и уложили на подушках, чтобы она могла наблюдать за ходом спектакля.

На сцене маленькая Русалочка склонилась всем своим тонким телом, поклоном отвечая на приветствия. Затем она мечтательно начала тот танец, который Мадам и ее дублерша изучали столь тщательно, каждая вкладывая в него присущее ей искусство и воображение; никогда не исполнялся он лучше, чем в вечер премьеры.

Теперь балет «Русалочка» всем известен. За два года он стал таким же классическим и популярным, как сказка, сюжет которой положен в его основу. Скоро исчезнет память о первых постановках балета, и все будут думать, что он существовал всегда, как «Лебедь» Павловой и «Карнавал» Лопуховой.

Многим, вероятно, одна из мелодий будет всегда напоминать испуганный жест Русалочки, когда она подходит к той, что так безжалостно отрежет ей волосы и лишит голоса. Риппл вложила в это движение робкую попытку отпрянуть назад, весь ужас трепетной юности. Это было так же волнующе, как «Танец кинжалов» во второй сцене (во дворце принца), где получившая от колдуньи взамен рыбьего хвоста ноги Русалочка танцует перед принцем, и каждый шаг ее нежных босых ног по мраморной террасе причиняет ей такую боль, как если бы она ступала по острым лезвиям кинжалов. Какая кисть может передать это страдальческое девичье лицо, озаряющееся улыбкой при Приближении принца, эту мягкую, бессильно клонящуюся гибкую фигуру с простертыми руками?

На протяжении всего спектакля громкие несмолкающие аплодисменты оглашали театр. Люди общества, интеллигенция, скромные труженики, преданные поклонники искусства, часами ожидавшие в очереди, – все они восторженно и неутомимо без конца выкрикивали фамилию той, кого им так приятно было чествовать.

Снова и снова поднимался занавес над последней сценой во дворце принца – над мраморными ступенями, где стояли артисты: Риппл, постановщик балета в костюме принца, колдунья, русалки. Снова и снова они раскланивались, а театр все шумел; без конца вызывали русскую приму-балерину, саму Мадам.

– Идите, идите вперед, – проворчал принц, обращаясь к дублерше Мадам. – Идите! Чего вы ждете?

Джим и его приятель в красной куртке раздвинули в стороны тяжелый занавес. Риппл старалась держаться спокойно; словами ее ощущения можно было бы выразить так: «Успокойся. Это не ты. Это совершенно к тебе не относится. Это все еще часть твоей роли. Ты продолжаешь изображать Мадам».