Читаем Звезда балета полностью

«Как странно рассуждают взрослые», – думала Риппл в девять лет, прочитав этот отрывок из поэмы. Она и теперь еще размышляла над ним. Вся жизнь! О нет! Но Виктор, видимо, считал, что женщине больше ничего не нужно. Во время деловых поездок мысль о Риппл радовала и ободряла его. Ее присутствие вселяло в него энергию и доставляло ему наслаждение. Это наслаждение не вполне разделяла Риппл, ибо она жила моментом, тогда как Виктор Барр жил будущим.

– Как бы хотелось, чтобы это время поскорее прошло, – говорил Виктор своей матери. – Сейчас тоже хорошо, конечно. Очень мило, что мы встречаемся, что у меня есть автомобиль и я могу катать Риппл по воскресеньям, что мы часто можем завтракать вместе. Но пора уже покончить с этим. Я с нетерпением жду, когда у нас будет свой дом, сад и все прочее. Я представляю себе, как она гуляет в белом платье по дорожкам сада под большими деревьями…

Образ, нарисованный его воображением, был точным портретом матери, какой он ее знал в свои двенадцать лет. Иногда ему казалось, что как только Риппл выйдет за него замуж, она будет выглядеть совершенно так же.

Мать Риппл понимала, что влечение ее дочери к Виктору Барру в значительной мере объясняется тем, что он был единственным мужчиной, которого она до сих пор знала в качестве поклонника. Наступило время, когда другой мужчина должен был войти в ее жизнь. «Вошел в жизнь» – выражение слишком мягкое. Он ворвался в жизнь Риппл!

Однако прежде чем в ее жизни появился этот мужчина, Риппл пришлось переехать в другой дом. Она сделала то, чего сама от себя не ожидала, – покинула миссис Тремм. В конце концов было слишком далеко ездить из центра театрального квартала в Голдер-Грин. Риппл переехала сначала из пансиона в дешевую гостиницу, а оттуда – а меблированные комнаты. Правда, она жила всегда вместе с Дороти, Сильвией или с другими своими подругами. Теперь, весной 1922 года, девушка оказалась в совсем иных условиях – одна в меблированных комнатах.

Это случилось неожиданно. Она должна была поселиться с одной из танцовщиц, но в последний момент семья этой девушки решила переехать в Лондон. Риппл осталась одна в недорогой прелестной квартирке на спокойной площади Блумсбери. Там была маленькая гостиная, ванная комната и большая студия, она же спальня, обставленная и украшенная ультрамодернистским художником-портретистом, который раньше здесь жил. Пол студии был выкрашен в темно-синий цвет, и на нем лежали два толстых черных ковра. Покрывало на диване, с синими вишнями на черном фоне, пленило Риппл, так же, как и стены, выкрашенные в ярко-желтый цвет. Фриз состоял из черных изогнувшихся пантер с зелеными глазами, бегущих слева направо вокруг комнаты. Потолок, более темного синего цвета, чем пол, был украшен серебряным полумесяцем, серебряной кометой и множеством серебряных звезд.

На другой день после переезда Риппл описала всю обстановку в письме к родным. Нельзя было не воспользоваться столь удачным случаем и упустить такую квартиру! Ибо художник-портретист уезжал на год в Париж и хотел сдать квартиру за любую цену какому-нибудь «спокойному жильцу», который бы заботился о ней, содержал в чистоте и проветривал, а также продолжал бы пользоваться услугами француженки, которой он очень дорожил; она приходила для уборки и могла, если требовалось, приготовить любое блюдо.

Обсуждая эти условия с хозяйкой большого дома (у него был счастливый номер 39), Риппл чувствовала себя так, как будто обзаводилась собственной квартирой, по крайней мере, на десять лет.

Хозяйка была женщина приветливая, толковая и неболтливая, но за ее смиренным внешним видом скрывалось острое чувство юмора. Она сказала Риппл, что у нее в доме еще только один жилец – джентльмен, занимающий две комнаты на верхнем этаже.

– Артист? – спросила Риппл.

Хозяйка покачала головой: – Нет, у него далеко не такое мирное занятие, мисс. Он имеет дело с мотоциклами и вечно в разъездах. Кажется, это работа, на которой можно свернуть себе шею.

– Он очень спокойный, – сказала Риппл о соседе, прожив неделю в новой очаровательной квартирке и не слыша шума наверху. – Его никогда не слышно.

– Он довольно спокоен, когда его нет, – ответила хозяйка. – Десять дней, как он уехал, мисс. Носится туда-сюда, повсюду. Теперь он во Франции. Как только вернется, вы его прекрасно услышите.

Наступил вечер, когда стало очевидно, что сосед Риппл вернулся.

V

Поработав усердно целый день на репетиции, Риппл вернулась домой, усталая и голодная, как волк. Наскоро пообедав в семь часов, в восемь она уже сидела в домашнем платье и расчесывала свои длинные темные волосы.