Читаем Звезда полностью

– Как это? – изумился Юра, который под конец своего рассказа чуть ли не плакал.

– А так! Забей и всё! – отозвался Анисимов, он снова взял гитару в руки и подергал струны: – Если друг оказался вдруг…

Юра присел на тумбочку рядом и положил пальцы на гриф гитары, мешая Артему играть:

– Нет уж! Ты уж скажи, почему я забить должен. Ты скажи!

Место отчаяния стремительно занимала ярость. А поскольку других субъектов для выплеска негативных эмоций, кроме Анисимова и дневального, поблизости не наблюдалось, то Артем мог готовиться к худшему. Юра и подраться был сейчас не прочь, хотя и сильно уважал соседа по койке.

Впрочем, серьезного конфликта не получилось. Анисимов приподнялся и поманил Юру пальцем, а потом едва слышно произнес:

– Всех, кто медкомиссию прошел и экзамены сдал, зачислят. Информация проверенная, будь спок.

– Откуда знаешь? – Юра быстро остыл и, оглянувшись на дневального, тоже перешел на конспиративный шепот.

– Состав ВВС увеличивают вдвое, – объяснил Артем. – Пришла команда брать всех, кто проходит. Конкурса, считай, в этом году нету.

– А зачем меня на собеседование тягали? – всё еще не верил своему счастью Москаленко.

– А хрен их разберет, – Артем пожал плечами. – Может, для порядка? А может, у приемной сомнения были? Еще раз говорю: забей! Будем мы с тобой летать! Будем!

Артем Алексеевич Анисимов, будущий дважды Герой Советского Союза, оказался прав. В рамках программы реформирования армии было принято решение о создании нового вида вооруженных сил – Авиакосмических войск. При решении всего комплекса задач, которые возлагались на новый род войск, возникла необходимость в резком увеличении личного состава ВВС. Юре и другим кандидатам, поступавшим в летные училища в 1987 году, повезло – военная авиация нуждалась в пополнении и конкурс был временно отменен.

21

О зачислении в училище кандидатам объявили буднично на утренней поверке, словно речь шла о событии самом рядовом, типа предстоящего похода в баню. Но надо было видеть счастливые лица новоиспеченных курсантов, чтобы понять: для них – это событие первой величины.

Юра Москаленко до последнего момента не верил, что его всё-таки приняли, и только заслышав свою фамилию в списке, понял, что Артем не обманул: они все будут летать, а собеседование – просто начальственная подстраховка.

Одного сообщения о приеме в число курсантов Оренбургского летного Юре было вполне достаточно, чтобы стать на этот день абсолютно счастливым. Однако выяснилось, что праздник только начинается. К середине дня в войсковом «приемнике» началась немыслимая суета: сержанты и прапорщики погнали новоиспеченных курсантов на уборку территории, собирать бумажки и окурки, обновлять дорожки кирпичной крошкой, мыть с мылом плац, чистить сортир. Приехали три грузовика, из которых младшие офицеры выгрузили ящики с выпивкой и продуктами. Тут же подняли и натянули тент, под ним установили столы, и две продавщицы из военторга, руководя нарядом по кухне, начали предбанкетную подготовку.

Причина всей этой суеты выяснилась довольно быстро – начальство войскового «приемника» прослышало о том, что в Оренбург прибыла какая-то шишка из Минобороны, летчик в больших чинах, и собирается посетить «приемник» без всякого предупреждения, свалившись на местное командование, как снег на голову. К снегу и готовились.

Шишка действительно прибыла, и в тот вечер Юра впервые увидел генерал-полковника Джохара Мусаевича Дудаева – новоиспеченного командующего Авиакосмических войск. Как приехали командующий и его свита, Москаленко, разумеется, не заметил – вместе с другими кандидатами (нет, уже курсантами!) занимался уборкой в казарме и приводил личную одежду в порядок. Зато потом прозвучала команда дневального, всех курсантов как ветром вынесло на плац, и генерал показал себя во всей красе, неспешно пройдя вдоль строя будущих пилотов, время от времени останавливаясь и беседуя с некоторыми из них. Рядом с Дудаевым шли «порученцы»: два майора и подполковник. А позади семенил сам начальник «приемника» – полковник Вертепов, – прижимавший к необъятному животу кипу папок с личными делами.

Юра стоял, вытянувшись в струнку, и боялся дышать. Он знал, конечно, что до принятия присяги еще не может считаться полноценным солдатом, а потому, если его внешний вид или осанка не понравятся командующему, то негативных последствий для будущего курсанта не будет. Но так не хотелось ударить лицом в грязь – в этот, самый светлый, день!