Читаем Зверье мое полностью

Конечно же, этот театр Сатира заводил публику, но поклонников, дарящих цветы, апплодисменты и вызовов на бис, не находилось. Пожалуй, его выступление вводило соседей в эсхатологическую депрессию Более того, для нашей семьи стало сюрпризом, что суетливый и шумный люд нашего двора оказался любителем тишины. Об этом соседи известили нас громким заявлением и в императивной форме предложили сделать выбор между Сатиром и ими. Признаться, мы тоже начали уставать от этого спектакля и проголосовали за тишину. Таким образом, судьба Сатира была решена и он, вернулся в коммунальную квартиру по прежнему месту жительства.

Рольф

Нашим следующим псом был представитель породы немецкая овчарка по кличке Рольф. Папа рассказывал, что это имя он получил в память о собаке немецкой армии, спасшей прежнего владельца нашего щенка от смерти во время войны. Того пса послали для поимки беглеца из концлагеря, но он не отреагировал на призывы немцев, выкрикивавших имя Рольф, а остался с ним, помогая ему выжить.

Папа готовил Рольфа к соревнованиям по красоте, в надежде получить призового чемпиона, но как оказалось, этому препятствовали некоторые особенности его экстерьера. Выяснилось, что он по выражению собачьих экспертов обладал дисквалифицирующими пороками экстерьера. В частности, у него отсутствовали органы размножения, заполняющих мошонку (крипторхизм) и было неправильное смыкание челюстей (недокус). Таким образом, без претензий на высокий общественный статус в собачьей иерархии, Рольф стал обыкновенным домашним любимцем Он рос веселым счастливым щенком, радостно носился по незастроенной территории нашего нового дома, дурачился со своим закадычным другом и сверстником боксером Джеком. Рольф был очень сообразительный, быстро понимал чего от него хотят и радостно выполнял наши пожелания. Он был наполнен энергией радости и счастья и это ощущение он привнес в атмосферу нашего дома. Он был прекрасным и преданным другом.

В качестве своего еще одного друга, Рольф выбрал моего друга Пашу. При упоминани в разговоре его имени, Рольф сходил с ума, переворачивал все вверх дном, искал Пашу обследуя каждый закоулок. Паша, как и Рольф заслуживали всеобщей любви, но то, как демонстрировал ему свою любовь и преданность Рольф, мне описать не по силам, к чувству моего восторга примешивалась и толика ревности.

Однажды, я поделился с Рольфом новостью о том, что нас с визитом посетит Паша. Эта новость повергла его в состояние сильнейшего радостного возбуждения и Рольф, как он считал разумным, часто искал Пашу под родительской кроватью. Подросший Рольф, не догадался сделать предварительных замеров прогресса своего роста, и с легкомысленной беспечностью, ринулся под кровать для встречи с Пашей. По только ему ведомой причине, он всегда готовился к встрече с Пашей именно в этом месте. На сей раз, пытаясь осуществить привычный ритуал, он с удивлением обнаружил себя в объятиях пугающей тесноты, из которой не было выхода. Когда же Паша вошел в наши покои, он крайне удивился доносящимся из спальни стонов и звуков скрипящей кровати. Вывести Пашу из состояния оцепенения и осознания того как не кстати его нынешний визит, мне удалось, лишь силой затащив его в родительскую спальню. Я успокоил его, показав, что что кровать пуста, а из присутствующих под нею находился только, застрявший Рольф. Я извинился от имени Рольфа, за то что он, по уважительной причине, не смог лично встретить Пашу и попросил Пашиной помощи для освобождения пленника подкроватного узилища.

Освобожденный и переполненный радостным возбуждением Рольф, приветственным прыжком сбил Пашу с ног, который вопреки законам движения классической механики, оказался под кроватью. Таким образом мне во второй раз пришлось напрягать мышцы для вызволения очередного застрявшего. Рольф пытался оказать посильную помощь, но избрал для этого сомнительный способ. В попытке вытащить друга из беды, он изо всех сил вонзился зубами в Пашину одежду, и мощными рывками подтягивал Пашу на путь к свободе, разрывая в клочья его праздничный наряд. Такой путь к свободе Пашу не устраивал по понятным причинам и он был вынужден отказаться от услуг Рольфа. Функцию Пашиного освобождения я взял на себя, пытаясь приподнять край тяжеленной кровати, но Рольф решил, что будет лучше законсервировать Пашу под кроватью, чтобы он всегда был с нами и всячески мне мешал. В результате, я несколько раз выпускал из рук уже приподнятый край и всякий раз наносил Паше травмы, припечатывая его дном кровати. В конце концов мне пришлось призвать на помощь соседа, который прежде, чем дать согласие, потребовал надежных гарантий, что он не станет третьей жертвой этой ловушки.